Старик упрямо мотнул головой.

— Не каждый так размышляет, дон Виктор. Ох не каждый. Другой не признал бы, да и забыл о человеке. А другой бы и вину на него спихнул. Как это бывает, что сам недоглядел, сам и виноват. А вы и вину на себя приняли, и по счетам заплатили. Лучшие врачи у Рафаеля. Хороший вы человек. Дай вам бог здоровья.

Он ещё благодарил, а я будто оглох, зацепившись за одно словцо, оброненное им без всякого умысла.

Доном здесь называют не всякого. Обычно это глава, патрон, человек, под чью руку идут не за жалованье, а за уважение. Я порылся в памяти, выгребая всё, что успел нахватать про здешнюю культуру.

В древней Валентии, ещё до королей и торговых домов, так величали покровителя, которому семья или целый род вверяли себя без остатка, за кров и защиту, а взамен он получал верность до могилы. Слово давно выцвело, осело в пыльных хрониках да в говоре стариков с окраин. И вот формовщик, не задумавшись, без тени насмешки, повесил его на меня.

Выходит, в его глазах я не просто хозяин, что платит жалованье. Я для него я куда больше.

Выше только — патрон, властитель судеб. Может когда-то меня так и назовут…

* * *

На следующий день вилла поднялась на уши с самого утра. Эстелла громыхала на кухне кастрюлями и инструктировала нанятых помощниц, по двору таскали столы и складные стулья, Мария с планшетом дирижировала всем этим оркестром.

Матео же места себе не находил, слонялся хвостом и под вечер всё-таки подкатил с вопросом, который, жёг ему нутро с самого утра.

— Сеньор… — Он порозовел, уткнулся взглядом в свои ноги. — А эти, ну, девушки, которые придут… Камила тоже будет? Из тех, что на прошлом сборе регистрировались.

— Камила, стало быть. — Стало смешно, но виду я не подал. — Будет, конечно, как же без нее. — Парень слегка улыбнулся. — А чтоб ты тут не ходил без дела до её прихода, держи поручение. Бери Хавьера, несите фейерверки во двор и крепите вдоль ограды. Так, чтоб всё было готово для запуска.

Матео сгрёб коробки с петардами и умчался окрыленный скорой встречей с эскортницей.

К десяти двор было не узнать. Между пальмами раскачивались гирлянды, на длинных столах потели в ведёрках со льдом бутылки, тянуло жареным на углях мясом и приторным облаком из дамских духов вперемешку с дымком тонких сигарилл. Из колонок плескала местная музыка, по плитке цокали каблуки, женский смех был слышен поверх музыки. Гостей набралось под две сотни, и большая половина — девицы как на подбор, из тех, кого зовут на обложки.

Я собрал лучших, кто пришёл ещё на первый сбор и завёл себе странички.