Приближаясь к двери, я бросила полный надежды взгляд на окно Павла, но его там не оказалось: только черная кошка с большими желто-зелеными глазами, наблюдающая за нами.

Подойдя к домофону, я осознала, что у меня нет с собой никаких вещей. Рюкзачок лежал в моей машине (ключи от которой, слава богу, все еще покоились в заднем кармане джинсов). А вот мобильник точно отсутствовал. Либо он выпал при борьбе в магазине, либо… либо не знаю, куда дел его Мик.

Но это не стало помехой для того, чтобы попасть внутрь дома. Длинными пальцами крепкой руки парень набрал комбинацию, и дверь с пиликаньем открылась.

«А я и забыла, что так можно, – всплыла сторонняя мысль. – Когда работала дизайнером в своем городке и ездила на замеры, то часто пользовалась персональными кодами домофонов, которые давали клиенты…»

По этажам мы поднимались под приглушенный гомон голосов и телевизоров. Кто-то ругался, где-то плакал ребенок. Я же не решалась издать ни звука. Часто критикуя главных героев фильмов ужасов за бездействие, сейчас я была ничем не лучше их.

«Интересно, если я сейчас сорвусь и начну барабанить в двери, что сделает Мик?»

Стоило только подумать об этом, как тело невольно подалось вперед, но рука парня крепко зафиксировала меня рядом, придвинув к себе чуть ближе.

Минув пятый этаж, мы поднялись еще выше и остановились на маленькой площадке. На бледно-зеленой стене темнела небольшая металлическая дверь.

Увидев, что на ней висит явно новенький, блестящий замок – полагаю, тут постарался Павел, – Мик с укором цокнул языком, взял увесистый кусок от разбитой цементной ступени и одним резким ударом сбил защиту от тех, кто лазил на чердак, то есть от самого себя.

«Одним ударом, – поразилась я. – Сколько же в нем силы…»

Парень был высоким и рослым и, если верить его словам, занимался спортом, пусть и дома. Я почувствовала гордость за себя, вспомнив, как зарядила этому здоровяку по ноге в магазине и ненадолго вырвалась. Но затем вновь ощутила наплыв тревоги – если Мик захочет, то запросто свернет мне шею.

Дверь со скрипом приоткрылась.

Бывший коллега кивнул:

– Дамы вперед. – И мне ничего не оставалось, как перешагнуть порог.

Мы оказались посередине большущего мансардного этажа.

«Так вот он какой, чердак…»

По углам просторного помещения таилась тьма, едва рассеиваемая скудным светом, попадающим внутрь через слуховые окошки на скатах крыши. В конце этажа вдоль всей торцевой стены, что выходила на сторону далекого отсюда центра города, также располагалось большое, явно покрытое толстым слоем пыли, окно.