— Обязательно, — киваю я, отходя к тротуару, и наблюдая, как он трогается с места. Затем в голову приходит мысль, и я окликаю его, — Олег!
Он успевает развернуться в нашем тупичке, тормозит возле меня, смотрит выжидательно:
— Слушай… — я тороплюсь оформить мысль в слова, пока не улетела ко всем чертям из головы, — а вот наш первый раз… Ну… Розы, шампанское, свечи… Вот это все… Это ты заказывал в том же агентстве, что и сейчас помолвку?
Он кивает удивленно, даже не считая нужным скрывать.
— Знаешь… — говорю я, — меняй исполнителей. Они нихрена не справились, как видишь.
Олег еще пару секунд смотрит на меня, а затем, газанув, выносится из переулка на дорогу.
Я стою, смотрю ему вслед, ощущая в душе невероятное опустошение. Все мои два года отношений оказались обманкой, дешевым фарсом… Боже, как глупо…
Я уже разворачиваюсь обратно к дому, думая, как бы так пробежать мимо мамы, чтоб без расспросов, потому что чисто физически не вытяну, чего уж про эмоции говорить, когда откуда-то сбоку доносится спокойный голос:
— Ничего так мальчик. Жаль, что козел.
Разворачиваюсь и вижу, что чуть сбоку, скрытая длинными стеблями мальвы, сидит, привалившись к нашему забору… радужная поняшка.
Та самая девчонка, что недавно так лихо отбрила Сома на глазах у всего универа.
Сейчас ее волосы забраны под кепку с низко опущенным козырьком, и я вижу только четко очерченные пухлые губы с ободком пирсинга и дымящейся сигаретой.
Поняшка сидит прямо на земле, рубашка в черно-белую клетку распахнута у горла, открывая вязь тату.
Я вяло удивляюсь ее нахождению здесь, на закрытой территории поселка, но почему-то говорю совсем другое:
— В твоем возрасте вредно курить.
Она усмехается, демонстративно затягивается, выдыхает дым и смотрит мне в глаза:
— Ага. И пить тоже.
Поднимает вторую руку, демонстрируя круглобокую, фигурно вырезанную бутылку с темной благородной жидкостью. Сто процентов, какое-то дико дорогое пойло, я их на раз отличаю, у папы целая коллекция таких.
Откуда эта бутылка у такой малявки? И вообще… Что происходит?
Поняшка ждет от меня реакции, не дожидается, затягивается еще раз и спрашивает:
— Будешь?
И многозначительно взбалтывает бутылку.
Я смотрю, как темные тягучие капли скользят по стеклу…
И киваю.
— Буду.
Глава 12
— Как-как? — я смеюсь взахлеб, до слез, так, что не могу удержаться на заднице и валюсь на траву.
— Так и знала, что будешь ржать, — досадливо отвечает Поняшка, — попробуй только кому-нибудь трепануть…
— Да ла-а-адно, — просмеявшись, я вытираю слезы, утешительно хлопаю ее по хрупкому плечу и отбираю уже порядком ополовиненную бутылку отличного маккалана.