— С чего ты взял?
— То есть, ты просто так с ним по углам обжимаешься?
— Да какое тебе дело, в конце концов?
— Никакого! О том и говорю: папочкина правильная принцесска! Недолго ты погуляла на воле! Сразу в стойло вернули!
— Ты! Ты… Ты не имеешь права так обо мне! Не имеешь права! Я не давала повода!
— Давала!
— Нет!
— Да!
Я внезапно понимаю, что мы уже не сидим за столом, а стоим друг напротив друга и злобно боремся взглядами. Когда успели выскочить? Неизвестно. Вообще мимо меня этот факт прошел!
Немой стоит очень близко, ноздри раздуваются от гнева, глаза горят, губы сжаты плотно. И широкая грудь ходит ходуном, давая понять, что он едва держит себя в руках.
Наверно, я не лучше выгляжу, хотя гораздо смешнее, конечно. Такая пигалица рядом с большим зверем. Сейчас схватит меня этими своими ручищами, что так сильно, до белых костяшек, сжимает в кулаки, и сдавит…
Невольно перевожу взгляд с его лица на бешено пульсирующую вену на мощной шее, сглатываю. И очень хочу отступить, но держусь. Нет уж, слабости он от меня не дождется! Дурак и однобо мыслящий мужлан!
Папочкины принцессы ему, видите ли, не нравятся! А не пошел бы он!
— Думаю, на этом наше свидание можно завершать, — бормочу я, — спасибо за приглашение…
Немой удивленно моргает, судя по всему, тоже только-только осознав наше положение, а затем усмехается:
— Бля, вся в роли…
Да не может быть! После этого он все еще меня смеет упрекать?
— То есть, — щурю я глаза, — ты считаешь…
— Я считаю, что ты мне должна была по роже дать сейчас, а не благодарить. Но папочкины принцессы так не делают, да? Они не бьют хамов, слишком много себе позволяющих, не оскорбляют уродов, променявших их на дешевых потаскух, и даже больше! Они потом возвращаются к этим уродам и позволяют лапать себя прямо в общественном месте…
Я не понимаю, в какой момент бью его.
То ли, когда он говорит про хамов, то ли, когда про потаскух…
Но факт остается фактом: моя ладонь плотно припечатывает его по физиономии, и это неожиданно больно. Потому что у гада твердая, дубленая кожа и щетина, словно наждак!
Звук получается, тем не менее, очень хлесткий, звонкий, Немой замирает, неверяще смотрит на меня, словно не понимая, что произошло сейчас…
Трогает себя за щеку.
Я, уже приходя в себя и осознавая произошедшее, страшно пугаюсь, делаю шаг назад… Вернее, пытаюсь сделать, потому что Немой неожиданно низко рычит, одним движением покрывает разделяющее нас расстояние и хватает меня за оба локтя, подтаскивая к себе…
Глава 22
Немой
Как же она меня бесит!
Папочкина гребанная принцесса, вся такая аккуратная, нежная, правильная. Манеры эти королевские, губки пухлые, реснички длинные.