— Жалеешь?
Голос его был глухим и безжизненным. А взгляд… Взгляд злобным и жадным.
Меня буквально снесло волной эмоций от него, стало невыносимо тяжело и стыдно, в голове зашумело, но ответила я чистую правду:
— Нет.
Я и в самом деле не жалела о произошедшем. Я же не дура, чтоб жалеть о таком?
Но стыдилась, да.
В первую очередь, себя.
Повела себя, как шлюшка, как давалка, к которым и сам Немой, и другие опричники Олега привыкли за годы учебы.
А я ведь всегда думала, что не такая!
Конечно, не такая ты, Алька!
До первого свидания с Немым!
— Тогда почему? — спросил Немой, возвращаясь к своей лаконичной манере разговора.
И не подумаешь, что в сексе такой болтун.
В голове тут же зазвучали все те слова, что он «болтал», пока трахал меня, и стало еще жарче.
Да и его грудь, голая и мускулистая, прижималась слишком сильно.
И дыхание кожу палило.
И вообще…
— Я… — я попыталась объяснить свою позицию, в голове роились невероятно нелепые и банальные слова про случайность, глупость и никогда не… — Я… Понимаешь, я…
В горле пересохло, я сглотнула мучительно тяжко, и после этого Немой меня поцеловал.
Просто жестко обхватил пальцами подбородок, заставляя раскрыть рот, и вжался в губы жадно и грубо.
Я задохнулась от его напора и так откровенно транслируемого желания подчинить, слабо уцепилась за голые плечи, и… И опять потерялась.
Точно так же, как и в первый раз, так что зря размышляла про эффект новизны, из-за которого и могла бы быть такая яркая реакция. Типа, другой парень, незнакомый, вот и торкает…
Нет, вообще нет!
В этот раз реакция была еще ярче, потому что я уже знала, что может быть дальше, что будет. И как это будет.
И тело послушно порадовалось грядущему кайфу.
Немой целовал меня, сжимал так крепко, что дышать не могла, а затем, оторвавшись от губ и помедлив одно мгновение, оглядывая меня безумными жадными глазами, резко развернул лицом к сцене, заставив облокотиться на бортик.
Еще пара небрежных, быстрых действий, чтоб установить мое несопротивляющееся тело в нужную ему позицию, и уже через мгновение я резко вскрикнула от вторжения.
Крик мой удачно совпал с взятой высокой нотой актрисы, и никто его, к счастью, не услышал.
А больше я кричать не могла, потому что жесткая лапа уже привычно закрыла рот, Немой навалился, заставил практически лечь грудью на бортик, бросив туда перед этим свою куртку, чтоб не холодно было, и начал вбиваться в меня в таком диком, бешеном просто темпе, что я сразу же в астрал вылетела и ничего вокруг не воспринимала.
Передо мной была освещенная прожекторами сцена, на ней люди прощались навсегда, горевали об утрате, им сопереживали зрители…