— Проснулась, после заката спать нельзя, ночью ночницы покоя не дадут! — няня что-то проворчала себе под нос о делах-заботах, и заставила съесть лёгкий суп на поздний обед, чтобы я не подурнела лицом, да и задом, тощие девицы никому не нравятся.

— Я не тощая, а Савелий Сергеевич вернулся?

— Нет, где-то пропадает. У него дел-то как муравьёв в муравейнике. Поздно вернётся.

— Понятно. Я тогда займусь нарядами, потом ещё чай бы выпить, от него прям намного лучше чувствую себя.

— Приготовлю.

Няня собрала посуду и ушла, а я вдруг вспомнила про компромат, пока на кухне в печи горит огонь, надо сжечь проклятую записку Орлова и забыть как страшный сон.

Вытягиваю ящик, поднимаю вещи и столбенею…

Записки нет!

А лежит конфета, как издевательство.

— Няня!

— Что, Аннушка? Случилось что-то?

Она как с подносом ушла, так и вернулась встревоженная.

— У меня здесь пошлая записка лежала от Орлова, ты взяла?

— С чего бы? Так, Акулина могла, пошли, она сейчас в гостиной пыль стирает, и серебро натирает.

Мы чуть не бегом спустились в гостиную, под звон пустой посуды на подносе.

— Акулина, ты в моих вещах записку не находила? В среднем ящике комода?

Горничная, взрослая, простоватая женщина испуганно моргает с видом: «меня здесь не было, когда это случилось!», видать, я немного переборщила с эмоциями.

— Нет, я в комод нонче не складывала, стирка была три дня назад, вчера-то свежее и сложила…

— Это конец! — со стоном опускаюсь на кресло, раскинув руки-крылья, умирающий лебедь, не иначе. Но проблема реально убийственная.

Акулина тут же добавила мне перца:

— Сегодня после того, как ваши родственники уехали, барин какое-то время в комнате был, может, он забрал?

— Не может. А он и забрал! — обречённо вздыхаю.

— Аннушка, пошли на кухню, чаю налью, снова побледнела! — няня вызывает меня на новый раунд переговоров. А что толку…

— Я уже проиграла спор, это ничего не меняет. Но в проклятой записке указано моё имя, и время встречи, если календарь не врёт, то сегодня, где-то через час в городском парке. Но я ничего не помню, и помнить не хочу. Однако Савелий теперь в любой момент может предъявить эту записку, и все мои победы, успехи и притязания аннулируются. Потому что у него уже есть неоспоримое доказательство моей как бы измены.

Няня расстроилась, даже плечи опустились.

Вздохнула и опустила в таз с горячей водой грязную посуду.

— Ну тогда и не подписывай этот чёртов документ, по которому вы спорить хотели.

— Нет, ты не понимаешь. Савелий мне не доверяет. Этот контракт – способ нам как-то ещё узаконить и продлить отношения. Дать шанс на совместную жизнь. Но я в любом случае ничего не помню. И мужа почти не знаю, всё на интуиции и чутьём. И чутьё подсказывает, что он хороший человек. Обидно, что он вообще эту записку нашёл.