И опять атакует. Теперь двигается зигзагами, пытаясь сбить с толку, однако последний рывок всё равно идёт по прямой. Я уклоняюсь, нанося колющий удар и промахиваюсь. За его удар достаёт меня. Это было лишь касание брони, но оно вскрыло метал, как консервы, оставив за собой неровный разрез и, кажется, достав до плоти.

По инерции он прошёл дальше, и, крутанувшись вокруг своей оси, я рубанул ему вдогонку. Не достал даже рядом. Но получил тут же контратаку, встретив её ребром меча. Схватил его двумя руками за края и поднял вверх, словно штангу, сбив клинок наверх. Скользнул по нему вниз мечом…

И ублюдок просто ушёл назад — нога, которая полагалась для его брюха пнула воздух.

Из его речей я понял две вещи: он ненавидит всадников и их в своё время кто-то перебил, чему он несказанно рад.

— Почему ты их ненавидишь? — решил я начать с простого. — Что они тебе сделали-то?

— ЧТО ОНИ МНЕ СДЕЛАЛИ⁈

И этот даун уже был прямо передо мной. Удар-удар-удар-удар-удар… мне кто-то однажды сказал, что надо правильно называть все эти приёмы, но извините меня, когда по тебе лупят мечом, ты видишь только удар-удар-удар-удар-удар, которые сыплются со всех сторон: слева, справа, сверх, тычок, опять слева, снова тычок.

Я отбил все, и не потому, что такой крутой, а благодаря реакции и силе, которые позволяли заметить каждый выпад в мою сторону и успеть среагировать. Он навалился на меня со всей яростью, но так и не смог достать, и едва его атаки пошли на спад, уже я пошёл в контратаку. Тычок, удар наискосок, он пытается ударит и я провожу отбив отведением, после чего тычок…

И мимо. Короче, хорошо быть сильным, плохо нихера не уметь фехтовать.

Мы разошлись в разные стороны, и опять он со стороны покойницы, а я у входа. Кажется, что возьми и сбеги, да дело с концом, но он затронул слишком интересные темы, да и как выбраться из дворца, который живёт своей жизнью?

— Так что сделали небесные всадники, что ты совсем поехал крышей и запираешь в этом замке любого, кого сможешь схватить? — спросил я.

— Все получают то, чего заслуживают, — пробасил он.

— Ну твоя подруга, — кивнул я на гроб, — явно получила то, что заслуживает.

— НЕ СМЕЙ ТАК ГОВОРИТЬ О НЕЙ, ПЁС!

Ещё один выпад в мою сторону, который закончился лишь искрами, но, кажется, это была даже не атака, а так, выпустить пар.

— Тогда почему ты говоришь про простых людей, что они получили то, что заслужили, но тут же с пеной у рта доказываешь, что твоя госпожа этого не заслуживала? — повторил я вопрос.

— Им дарят то, чего они хотят! — яростно прорычал он, словно какое-то большое и хищное чудовище. — Все эти негодные людишки с её доброты получают здесь всё, чего не могли бы получить там. Кров, еда, любовь, богатства, признание, знания, красоту и самое сокровенное, что желает их душа! Они получают те любовь, сострадание и заботу, которые не проявили к ней! — рявкнул защитник и по его лицу побежали трещины. Кажется, я даже видел, как из его глаз потекли слёзы.