— Кто не проявил? — задал я ключевой вопрос.

— Вы. Небесные всадники.

Эти слова буквально отчеканились в воздухе, когда он их произнёс.

— Вы не проявили ни милосердия, ни сострадания, когда пришли, — чеканил защитник дальше, при этом не опуская меч. — Вы, отродья человечества, бешенные псы, которые бросались на всё, что не могли понять и считали угрозой. И я смеялся, когда вас не стало, смеялся так долго, что души всех твоих предшественников тряслись там, где они оказались.

— Мне плевать на моих предшественников, — пожал я плечами. — Получили по заслугам? Ну туда им и дорога. Я хочу лишь знать, что произошло.

— Все сдохли.

— Не все. Женщины-всадницы живы, — заметил я. — Так что не всех их постигла кара.

— Небесные всадницы мне ничего не сделали, чтобы я желал им смерти, — произнёс он, и мне будто бы показалось, что там проскочили нотки даже вдруг уважения. — Они всегда хранили мир и баланс, всегда были тем голосом разума, который твердил умные вещи. Но не вы, не небесные всадники, не те бешенные псы и ублюдки, что преследовали лишь одну цель — убивать. Всё, что вы не понимали, всё, что считали угрозой, всё, что просто могло вам показаться опасным. Вы уничтожали всё, забывая, что однажды вся ваша ярость обернётся против вас.

Кровь, которую проливали защитники, истины, которые защищали хранители… ну это и так было ясно, но теперь было прямо подтверждение того, что я всё правильно понял.

— Как мы связаны с этим городом?

— Вы только и делали, что убивали. И наш город, просто город, который никогда никому не желал зла, просто отказавшись подчиняться вам, гордым самоуверенным псам… вы убили её.

— Королеву города?

— Мою дочь, — прохрипел тот, будто эти слова забирали всего силы. — Вы прилетели и убили её, вероломно, подло, жестоко отобрали её жизнь.

Уже наученный опытом, я могу сказать, что враг будет тебя обвинять, а союзник оправдывать, так что тут надо делить на два, но суть понятна — он и небесные всадники что-то не поделили, и те прилетели сюда пояснить, почему тот не прав, убив его дочь. Типичные разборки типичных высокомерных придурков, которые считают, что имеют право на всё, и мораль — это когда касается лишь их. Но суть не в этом.

— И ты решил в отместку проклясть дворец?

— Проклясть⁈ ПРОКЛЯСТЬ⁈

Он бросился на меня с мечом, и по залу вновь разнеслись звуки сталкивающихся мечей. Было… тяжко. Казалось, что, чем больше он злится, тем сильнее становится или я банально начинают выматываться. Но, кажется, что после каждой такой вспышки ему возвращалось хоть какое-то здравомыслие. Вот и сейчас его светящиеся глаза будто стали чуть яснее.