Ну да, благородный жулик, видали мы таких. Я усмехнулся.

— Григорий Афанасьевич, ну что вы, как ребенок. Даже если вы убьете двадцать тысяч человек, я вам скажу, мне глубоко на это наплевать. Хватит пытаться выставить себя хорошим человеком. Каждый из нас в этом мире делает что-то свое, идет своим путем. Я просто делаю свою работу, о которой меня попросили.

Снитковский снова посмотрел на меня поверх блюдца. Похрумкал конфеткой и задумчиво сказал:

— Ого, а вот это другое дело. Приятно говорить с умным человеком, который знает, что к чему в этом мире, — он даже слегка изменился, убрал блюдце, достал из кармана сигареты, далеко не «Космос», а «Camel» и закурил. Пустил струйку дыма и пристально посмотрел на меня. Как будто стал выше ростом, а черты лица угловатые и резкие. — Ладно, тогда карты на стол. Я тебе правду сказал, мне надо сваливать из страны. Родители у меня и вправду интеллигенты, но вырос я на улице. Уже с пятого класса торговал на рынке, сначала семечками, потом картошкой и капустой. У меня там десять ларьков было, все на подсадных продавцов сделаны, чтобы никто ничего не заподозрил. Но все-таки с базаркомом не договорился, тот слишком жадный стал.

Я удивленно смотрел на полностью изменившегося Снитковского. Надо же, куда пропал дрожащий и испуганный бухгалтер, трясущийся за свою жизнь? Передо мной сидел прожженный жизнью делец, жесткий и борзый, готовый идти напролом для достижения любой цели.

— И с базара уже пошли работать к валютчикам? — спросил я.

Снитковский ответил не сразу. Опять выпустил струю дыма к лампе наверху, откинулся на спинку стула и ответил:

— Нет, не сразу. Ты читал «Золотого теленка»? О, надо же, у нас еще не совсем потерянная молодежь. Так вот, я попробовал себя в роли Корейко, поработал простым бухгалтером в учреждениях. Действительно, их легко можно обчистить, чем я с успехом и занимался. Про мои похождения тоже можно написать целую книгу. Потом, оттуда, когда слишком запахло жареным, я перебрался в деревню. Запутал следы, и уже только тогда ушел оттуда к валютчикам. Не сразу, но попал к Рубину. Я тебе скажу, что он голова, но в последнее время совсем вышел из берегов. Крови пролил немало. У него конец скоро близок, чует это, вот и сходит с ума. Я всего лишь хочу помочь ему уйти со сцены, вот и обратился к Карданову. А Рубин обиделся. Я ведь у него немало денежек забрал.

Я потер виски, прикидывая, как бы остановить эту исповедь. Интересно, конечно, но я зверски хотел спать.

— Все это хорошо, но у меня есть к тебе предложение, — заметил Снитковский. — Я вижу, что ты парень сообразительный, в то же время сильный. Такие очень нужны, поэтому я готов тебя взять на постоянную работу, даже предлагаю уехать вместе со мной.