— Как ты себя чувствуешь? Не тошнит? Голодная? — перетянул я Мери к себе на колени и обнял.
— Я бы апельсин сейчас съела или… два, — и так мило закусила щеку, явно не фрукты имея в виду.
Я застыл, пытаясь сообразить, правильно ли понял намек, или надо все-таки бежать за апельсинами.
— Точно? — приблизился я к ее губам и очертил их пальцем. — Два?
— А еще лучше… два банана, — томно выдохнула.
Она договорить не успела, как у меня уже член колом встал. Руки сами потянулись к завязкам ее платья. Я дернул край шелковой ленты, и узел послушно развязался. Стянул с ее плеч черную ткань и огладил нежную кожу.
— Я тоже очень голоден, — шепнул ей в губы. — Готов есть за двоих, — и призвал свою копию.
Он сел рядом и начал мягко освобождать Мери от одежды, пока я удерживал ее на руках.
Как же она полыхала. То зеленью, то фиолетом. То закрывала глаза и вспыхивала золотом.
— Ах… — истинная выгибалась, отзываясь на каждое мое прикосновение.
Глава 39
Двойник обнял меня за талию и поставил в постели на четвереньки. Проводя ладонью вдоль позвоночника, заставил выгнуться.
Адриан высвободился и перехватил себя одной рукой, другой стиснул мой затылок и коснулся головкой члена моих губ. Чувственно задышал, медленно проталкиваясь в мой рот.
Двойник лизнул горячим языком меж ягодиц и направил свой твердый член в мое лоно.
Они одновременно вошли в меня.
Я зажмурилась. Реальность раскалывалась пополам — на два дыхания, два ритма, два жара, пронизывающих с разных сторон.
Адриан двигался глубоко и властно, его пальцы наматывали мои волосы на кулак, не позволяя отстраниться, заставляя принимать его целиком.
Я слышала прерывистое, рычащее дыхание, ощущала солоноватый вкус кожи, и от этого по телу бежали мурашки.
Двойник входил сзади мягче, тягуче. Он замедлялся, когда я напрягалась, и ускорялся, когда расслаблялась.
Двойник прижался грудью к моей спине, и его шепот обжег ухо:
— Да… моя девочка… обожаю тебя…
Адриан слегка отстранился и провел головкой по моим губам, размазал влагу, прежде чем снова ворваться в рот.
Я застонала гортанно.
Истинный и двойник двигались во мне, сменяя друг друга, словно перетекали один в другого — то грубо и требовательно, то томно и нежно.
Тело словно стало не моим, превратилось в натянутую струну между двумя полюсами жара.
Каждый толчок отзывался эхом в позвонках, в горле, в кончиках пальцев, вцепившихся в простыню.
Адриан сжимал челюсть, и я видела, как вздуваются жилы на его шее.
Двойник дышал мне в затылок. Его ладонь скользнула по животу, стискивала кожу в такт его движениям, и я проваливалась в этот ритм, как в омут.