— Это было чудесно, — я пригладила его взмокшие волосы на висках, скользнула ладонью по скуле и сильной шее. Прикрыв глаза, уткнулась лбом в его ключицу. — Никогда ничего подобного не испытывала.
— А мы ведь только начали, — гладил он меня кончиками пальцев по изгибу талии. — Впереди еще тысячи жарких ночей.
Я промурчала что-то невнятное. Тело расслабилось, догорающие спазмы удовольствия мягко прокатывались по мышцам, а я уплывала в пуховые объятия сна.
Глава 33
Я покидал Дренер с тяжелым чувством вины за смерть друга. Оставил в замке отряд своих драконов, чтобы приняли дела герцогства и поставили персонал на рельсы нового правления. Здесь многое придется менять, чтобы владения процветали, как и Сорейн. Но у меня сейчас не было на это сил. Сшив разлом у разрушенной стены, я загнал демоническое войско в подземелье Белого замка. Мери внимательно за мной наблюдала и только ради любимой я держался, не позволяя эмоциям взять верх над разумом.
Но надолго меня не хватило. Дома все напоминало о Нэйде. Его слова постоянно звучали в голове. Он так и не увидел моей победы над Торном. Не наблюдал за его позорной смертью. Не посмотрел, как трепещет войско Фолкнера перед армией тварей застенья.
Первым делом, когда я прибыл в графство, хотелось сжечь нахер проклятую рощу. Испепелить иву, что нашептала моему другу скорую смерть. Но я понимал, что легче от этого не станет. Боль потери не унять. Она теперь со мной навсегда. Еще один рубец на сердце.
О своем новом статусе герцога и смерти Нэйда я объявил в главном зале, собрав всех жителей замка, включая семью Мери и Геру. Женщина лишилась чувств и поступила в распоряжение Бренера. Целитель сказал, что через сутки поставит ее на ноги и даст все необходимые настойки, чтобы Гертруда быстрее пережила потерю. Девочки плакали на груди отца и их слезы выворачивали мое нутро наизнанку, еще больше подпитывая вину.
Я уходил из зала ни живой ни мертвый. Оставил свою девочку с сестрами. Им нужна поддержка, а я справлюсь сам.
В темноте мрачного кабинета я курил и пил, наблюдая за тем, как в чаше сгорает предсмертная записка матери. В семейном склепе перед ее мраморной статуей я обещал, что сожгу эти пропитанные страданием слова, когда Торна не станет. Раньше думал, что это будет освобождением от прошлого и знаменует о начале новой, другой жизни, в которой нет места горю. Но все вышло не так. Я смотрел на магическое пламя, медленно пожирающее бумагу, и почти не дышал от того, что из горла рвался стон отчаяния.
А вскоре я и вовсе потерял счет времени, утопая в ментоловом дыму. Не помню, как ноги принесли меня в покои Нэйда. Я снял связной с ним браслет, который больше никогда не загорится, и положил артефакт на широкий подоконник, где друг любил сидеть и смотреть на сад.