– Куда бы ни вел этот вход, вероятно, другие уже нашли его и забрали все примечательное. Остается лишь надеяться, что какие-то барельефы остались нетронутыми. – Сомнительно, – ответил здоровяк. – Воры узнали, сколько денег можно заработать на барельефах. Особенно бедные египтяне. – Я плачу вам не за ваше мнение, – отрезал Tío Рикардо. Мужчина пожал плечами, и его столовые приборы громко заскрежетали по тарелке. Звук был настолько неприятным, что мистер Хейз, поморщившись, плеснул себе из неизменной фляжки. Мне захотелось положить ему на тарелку хлеб, чтобы впитать весь алкоголь, который плескался в его теле. – В том зале может быть еще один проход, который пока не обнаружен, – сказал Tío Рикардо. – Я же говорил тебе, Уит, что нам следовало выехать на пару дней раньше. Мы бы уже могли работать на раскопе. – У нас не было возможности, – мягко ответил мистер Хейз. – И вы сами организовали ужин с сэром Ивлином и месье Масперо. Вы обязательно должны получить лицензию на следующий сезон, Рикардо. Подумайте, что скажет Абдулла в случае неудачи. Мой дядя посерьезнел. – Позвольте уточнить, – сказал тучный британец. – Вы же не поссорились с месье Масперо и сэром Ивлином? Потому что мой контракт был заключен до конца этого сезона и на следующий. Я уставилась на него. Весь обед движения мужчины оставались резкими. Сейчас его многозначительный взгляд был обращен на одну из стен салона, где в ряд стояли винтовки. Я почти могла представить себе тяжесть оружия в руках этого человека. У меня по спине пробежал холодок. Мистер Хейз тоже наблюдал за ним, но совершенно спокойно. Его поведение разительно отличалось от того, что я видела до сих пор. Он никак не реагировал на девушку, сидевшую рядом. Даже не попросил ее передать соль. Просто наклонился вперед и протянул руку, как будто ее там и не было. – Конечно, поссорился, – пробормотал мистер Хейз, посолив свою еду. – С Рикардо иначе не бывает. – Этот разговор того стоил, и ты это знаешь, – сказал Tío Рикардо. – Столько чуши мне не вынести. – Почему, сэр? – спросил тучный джентльмен. – Нет, Исадора, это слишком остро для тебя. Девушка подняла голову, и ее губы сжались в тонкую линию. Она щедро посыпала блюдо красной приправой. Спокойно проглотила первый кусочек, не обращая внимания на осуждающий вздох. Я сдержала улыбку. Возможно, девушка была не так плоха, как я думала. – Боюсь, мать слишком многое позволяет ей, – сказал мужчина, как будто его дочь не сидела рядом. Светлые глаза Исадоры сузились, но затем выражение лица снова