— Да как? Ничего особенного, — начал кисло, но попытался отшутиться, — городов не брал, сердец не разбивал, вершин не покорял, миллионов не воровал. Так себе: разрушил Содом и Гоморру, потоптался по гарему шейха Эмиратов, слетал на Марс — побродил в скафандре по Олимпу, ну и по ходу дела вынес Форт Нокс.
— Мда-а-а, не задался денёк!
Хмыкнули — оценили, но давно зная старпома, видели — гнетётся.
— Говори, чего мы не знаем? Вроде сообщали — англы сами подтвердили, что наша плюха прилетела.
— Да, там-то всё нормально, — отмахнулся, хотя ещё час назад готов был обсасывать каждый штрих и нюанс, — в умах нашего доблестного экипажа брожение.
— Диссиденты?
— Скажешь тоже… — покосился на фляжку, — тут другой случай.
Харебов его правильно понял, разливая:
— Давай ещё по одной, как говорится, на всякий случай против всех случаев.
— Частим! Мне тогда по половинке — «собака» впереди.
Крякнули, хрустнули солёным, обожглись парящим рассыпчатым картофелем.
— Укропчика не хватает. А батат — фигня какая-то! — Скопину почему-то не хотелось вываливать на друзей свои возможно раздутые тревоги. Тянул. Но видя, что от него ждут продолжения, вкратце озвучил суть вопроса. В концовке его слегка повело на крепости напитка, и он, смешно заплетаясь языком, довёл до них свои размышления:
— Ладно, когда тебя строит дуболом контр или целый адмирал, но мы-то уже испорчены перестройкой. И про кровавую гэбню и прочее наслышаны — спасибо дерьмократам. Теперь тяну́ться перед очередным партийным слугой народа, зная об их привилегиях, зажратости и воровстве, невыносимо противно. Хотите сказать, что были среди партийной элиты порядочные? Единицы! Ведь именно сейчас, в восьмидесятые, началось гниение правящих в СССР. И именно эти (нынешние) вскоре распилят, разворуют, продадут и, в конце концов, просрут.
— Бог не выдаст, свинья не съест.
— Вот Андропов вроде не дурак был, хотя не без загибов. Примаков — порядочнейший человек! Горшков… — неожиданно быстро захмелевший Скопин, казалось, только услышал брошенную майором поговорку. — Говоришь: Бог не выдаст, свинья не съест? Только бог в нашем случае точно не Андропов. Главком ВМФ Горшков! Придём в Союз — надо под его крыло. Своих не бросит.
— Не знаю, что на тебя нашло, но ныне тут мы, — Харебов выделил это«мы» , ткнув кулаком в перегородку каюты, обозначив тем самым весь корабль с экипажем, — и не будет теперь ни Горбача, ни ублюдочного пропойцы Ельцина. Давай по «крайней» и иди-ка ты, мил-человек, поспи. А утро вечера мудренее, хоть и добрым бывает редко.
Поворот Говоря о чём-либо: «я это знаю!», ты загоняешь себя в ловушку постоянства, по сути, занимая оборонительную позицию. И не только потому, что всё подвержено изменениям и твоё «я знаю» устареет. Просто даже оборона эффективней, когда активная.