— Тогда этапируйте сразу на Урал, нечего им казенный харч проедать. А там рассортируют, кого куда. И заводы рядом и полигон в Чебаркульской крепости строит Александр Васильевич… — Не растерялся император. — А что до благородных, так и так они все взвоют, сколько там сегодня приехало посетителей? Поболее пятидесяти⁈ И ведь, что характерно, не последние люди в государстве! Неоднократно обращался к дворянам, с весьма щедрыми предложениями! Умные люди свой выбор сделали, а на этих время не стоит тратить. Под присмотр и чтоб пользу приносили! И ведь повода то нет, чтоб жестче отреагировать! Надо было, Александр Семёнович, дать им шанс завтра выступить, чтоб без всякой жалости ответить!
— Не стоит, Ваше Величество! — Подобрался Макаров, с самого начала возражавший против доведения до крайности. — Мне реноме ведомства поддерживать надо, а заговор, не задавленный в зародыше, это провал! А тут успех, мы ещё слухи распространяем такие, что будут как мыши под веником сидеть, ни о каких демаршах не помышляя!
Решив судьбу незадачливых протестунов (к провокаторам из кружка «за всё хорошее против всего плохого» снисхождения было решено не проявлять, как при задержании, так и при дальнейшем назначении наказания) — перешли к более животрепещущему вопросу. К участникам заговоров, непосредственных исполнителей только которых сейчас в Гатчине задержали, как верно заметил Павел Петрович — более пятидесяти человек. А щупальца тянулись дальше, в кружки и салоны столицы, Москвы и губернских городов. И за границу, дипломатические отношения со всеми ведущими европейскими державами были заморожены, зато активизировались спецслужбы и задействованы все агенты, от явных (известных соответствующим службам, свой хлеб не евших даром) до спящих.
Операция эта готовилась загодя и грозила стать настолько масштабным мероприятием, что и обещанную к рождеству конституцию могла перебить, в информационном поле. Шутка ли, армейские части стояли наготове, для пресечения возможных беспорядков. Не говоря о полностью готовых ведомств Макарова и Аракчеева. Информации было собрано достаточно для того, чтоб не только обезвредить откровенных вредителей и саботажников, но и остальных, у кого рыльце в пуху — заставить сидеть смирно и не трепыхаться. Сам Павел Петрович эту операцию готовивший и ждавший более полугода, называл её не иначе, как: «Ночь длинных ножей!» — при этом зловеще хохоча.
Впрочем, что Аракчеев, что Макаров — этот настрой императора разделяли. Тут и сведения из будущего свою роль сыграли и непосредственное разбирательство во всех этих делах, связанных с дворянским беспределом и махинациями. И чем больше всплывало подробностей в ходе предварительного следствия и оперативно-розыскных мероприятий, тем более непримиримыми становились оба руководителя силовых ведомств. А в свете непонятно как складывающихся отношений с ведущими европейскими державами (ожидать следовало чего угодно, вплоть до образования коалиции и объявления войны империи, но только не равнодушия) — репрессии против потерявшего берега истеблишмента были признанны целесообразными.