Донельзя заинтригованный, Павел Петрович оставил унтер-офицера с двумя подчиненными на посту, а двоих оставшихся солдат забрал себе в провожатые, отправившись в поля. Через полторы версты удачно выехали прямо на Александра Васильевича, спрятавшегося в куцей тени чахлой березки — под неусыпным надзором кипела работа по вырубке кустарника и последующего его сжигания. При виде государя генералиссимус крякнул: «Говорил же, сразу надо было в известность поставить!» Сделал краткий доклад о происходящем, добавив: «Нет стране покоя! То басурмане, то ещё немцы какие, а тут вон, клещи японцами науськанные! Не сумлевайтесь, Ваше величество, наше дело правое, победа будет за нами!»
Император и не сомневался, хоть и был разочарован — он то себе такого напредставлял, пока скакали. Заодно поделился с Суворовым тем, что восстановил справедливость, отправив в погреб наследника. И пообещав туда же Строганова определить, как поймают. Генералиссимус выразительно посмотрел на сборную солянку из крестьян, жителей села и башкир, которые изнывая от пота под палящим солнцем — занимались нелегким трудом. И всё-таки высказался:
— Я вон своим послабление дал, не жечь костры до вечера, и так жарко. Какая же тут справедливость, Ваше Величество, я бы и сам сейчас в холодном погребе посидеть не отказался!
Император проникся и пообещал:
— Завтра Александр Васильевич, в твое распоряжение ещё нескольких человек предоставлю! Пусть искупают трудом! И гоняй их всех невзирая на происхождение и родовитость! Даже так, те кто выше забрался, с них и спрос должен быть больше!
Глава 7 Споем, жиган, нам не гулять по воле… ч. 1
Глава 7. Споём, жиган, нам не гулять по воле… ч. 1
Южный Урал, июнь 1797 г.
«Вацлав, походу — совсем обрусел, самогоном пиво бодяжит, чтоб вставляло», — вот первое, что пришло в голову Егору утром, состояние было — не вздохнуть, ни пернуть: «и ведь выпил всего ничего, а вся тушка страдает…» Потом машинально дотронулся до зачесавшейся брови, наткнулся на засохшую коросту, зашипел от боли и вспомнил всё. На диван бесшумно и грациозно запрыгнул заматеревший Гугл, внимательно изучил изрядно покоцаную моську хозяина и басовито заурчал: «Мужик!» Затем бесцеремонно забрался на грудь и принялся месить лапами, время от времени требовательно взмявкивая: «Чо разлёгся⁈ Зализывай раны давай, само не заживет!»
Егор прикрыл глаза и постарался вздремнуть ещё — и похмелье заспать, и пока спишь — ничего не болит. Но тут проснулась Мася и жалея Егора — жалобно размяукалась, разбудив Ксюху. Та охнула и прокомментировала: