На крыльце задержался, всматриваясь, сколько за бортом показывает спиртовой термометр. Были у него сомнения, в точности этого прибора, вышедшего из рук местных киповцев. По крайней мере, со своим, попавшим вместе с деревней в прошлое термометром, висевшим сейчас во дворе дома — расхождение в один-два градуса было. Правда, дом от работы был почти в километре и стоял повыше, на берегу Ая. По хорошему, чтоб расставить все точки над и — следовало или этот домой взять, или родной сюда принести, сверить показания на месте. Но мысль об этом возникала только в те минуты, когда он обращал внимание на температуру.

Вот и сейчас, заметив что если прибор и брешет, то не очень сильно — показывая минус четыре, чиркнул колесиком зажигалки и чертыхнувшись — моментально забыл про термометры. Прокушенный палец напомнил о вчерашнем и не только термометры — всё из головы вылетело и настроение в минус поползло. Ксюха рвет и мечет теперь, когда отойдет по настоящему — неизвестно. Скорей всего — никогда не забудет, а ведь хотел ведь как лучше!

Тут впрочем, следовало начать издалека, отмотав на месяц, а то и больше назад. Когда Мася из шкодной молодой котейки на глазах стала превращаться в чинную кошку, а там и вовсе — начала толстеть. Егор, с тревогой наблюдая эти метаморфозы, поделился опасениями с женой:

— Вот видишь, как без нормального корма для кошек Масю разбарабанило? И жрет как не в себя, ожирение второй степени уже, надо её как-то ограничивать! Колобок какой-то! И с девчонками перестала играться…

— Себя лучше ограничь, Егорский! — Ксюша его озабоченность не разделила. — Она окотится скоро, пусть жрет сколько хочет!

Егор по новому взглянул на любимицу, попозже, улучив момент, когда она пришла к нему ластиться — даже ощупал и признал правоту супруги. А в первых числах октября Мася утащила любимую футболку Егора (раритет из двадцать первого века, между прочим) под ванну, свила там гнездо и благополучно произвела на свет трех маленьких пушистых котят. Одного черно-белого, второго серенького и третью, самую маленькую в помете — такую же трехшерстную разбойницу, как и она сама.

Через несколько дней с гордостью демонстрировала хозяевам детей, придирчиво наблюдая за их реакцией. Ксюха толкнула мужа: «Хвали давай котят, видишь как мамка волнуется, ждет оценки!» И сама начала сюсюкать, то нахваливая деток, то мать, родившую и воспитывающую таких замечательных котеек. Егор подключился к дифирамбам, и Мася, оценив комплименты — принялась с мурчанием нарезать круги. От хозяев к детям и обратно, время от времени затаскивая обратно в свое гнездо вылезающих из него с жалобным писком котят.