А помимо учёбы — были и практические занятия, обе княжны безоговорочно сделали свой выбор в пользу медицины и биологии. Хотя если бы Маня повела их в гараж, крутить гайки и обтирать ветошью только что выточенные на токарном станке детали — с не меньшим восторгом отправились на производство. Даже Мария Федоровна, в редкие минуты общения императора с семьёй, поджав губы — признала успехи этой новой бонны из будущего, умудрившейся найти общий язык с детьми:
— Домой когда отправимся, следует эту Марию Сергеевну с собой забрать, может и звание фрейлины стоит дать. Всё одно её муж предполагаемый не мыслит себя без военной стези, вот пусть жена при дворе обретается. И при деле!
Тогда император ничего на это не сказал, не стал портить обед совместный, но в памяти сделал зарубку — привести в чувство супругу, ну и спесь с неё немного сбить. Талдычишь ей о том, что у потомков нет таких порядков и пиетета перед венценосными особами и дворянством, и что им тоже пора с небес на землю спуститься, пока не сковырнули и до подвалов купеческого дома в грядущем не дошло — а толку чуть.
В самом начале, только прибыло семейство из Троице-Саткинского завода, ещё не успев толком обжиться и разместиться — Павел Петрович погнал всех домочадцев к врачам. И не пожалел, Мария Федоровна, обретя очки — разительно переменилась, и в лучшую сторону. У детей эскулапы никаких патологий и тем более психических отклонений не выявили, лишь посоветовали Марию больше занимать в течении дня, как физической активностью, так и умственной. «Это нормально!» — Успокоил родителей Анатолий Александрович. — «Ваша Маша гиперактивная, вот и не стоит её ограничивать, пусть сама себя уматывает днём. Крепче спать будет!» Катеньке, в связи с её склонность к полноте — хирург порекомендовал то же самое, разве что в меньших пропорциях.
А вот сам посещать врачей государь не спешил. Нет, он был им очень благодарен, одни только письменные советы и рекомендации чего стоили. Та же гимнастика дыхательная, присланная ещё по зиме, да и осторожная, в корректных оценках составленная характеристика на него с точки зрения потомков и сохранившихся у них материалов — очень помогла обуздать Павлу Петровичу свой непростой характер. Ну почти, срывы случались, но зато он научился их распознавать и контролировать. А уж книга по практической психологии, некоего Карнеги, «Как завоевывать друзей…» — немало судеб сановников уберегла.
Император любовно погладил кожаный чехол, в коем покоились письменные принадлежности и две книги — недавно заново переплетенная психологическая и Черная, для записей. Бывало, выведут его из себя, своей недалекостью, мздоимством или попросту непроходимой тупостью — глаза застилает кровавой пеленой, рука тянется подписать указ, как минимум о ссылке с конфискацией имущества, а то и попросту сразу на дыбу тащить. А достанет Дейла Карнеги, раза три с оттяжкой по голове бестолковой переебёт — и самому полегчает, умиротворение накатывает, и сановники на глазах становятся сообразительными и понимающими…