Чиновник было сорвался с места исполнять приказанное, при этом не выказывая удивления решением императора, удивляться он разучился ещё по приезду на Урал, ну а непонятливые в тайной экспедиции не задерживались — как был остановлен высочайшим появлением:

— Постой, знаю что у полковника Ершова недавно жена наследника родила, Галия вот-вот родит и ещё кто-то на сносях вроде?

— Так у них почти все бабы в тягостях и как на заказ, последние деньки дохаживают. — Отрапортовал служащий и добавил. — Они и сами над сим зело потешаются, этакой оказии!

Жестом отпустив служивого, государь решил: «Да, не будем торопиться с отъездом, задержимся, пока все потомки не разродятся! И всем скопом окрестим сразу, поди от того, чтоб заиметь императора крестным отцом никто не откажется! Да и мои сановники свой норов поумерят в их отношении! А то ишь ты, рожи кривят, мол хоть и жалованные дворяне, но исключительно царской милостью и всё родовитостью своей кичатся, да предками…»

Вернулся в кабинет, как кот вокруг миски со сметаной обошел стол со стоящим на нем ноутбуком и волевым решением отказался открыть крышку. Перед глазами, как живая — стояла картина нездоровой страсти наследника к этому, как говорят потомки — гаджету. Вместо этого решил проверить как несут службу солдаты. Основная масса бойцов была занята в полях и прочих работах, здесь и Суворов, и император с охотой пошли навстречу предкам, выделив рабочую силу. Но поочередно один взвод неизменно оставался дежурным в селе, солдаты под руководством унтер-офицеров изучали устройство винтовки патронного типа, которых наделали за зиму и планировали запускать в производство. В экономном режиме проводили стрельбы, после марш-броска в полной выкладке к оврагу, где была и свалка, и полигон для стрельбы.

На подходе к казарме, устроенной рядом с гаражом — Павел Петрович стал отмечать некие странности в повседневной жизни деревни, но списал все на последствия вчерашнего открытия харчевни. По словам чиновника — вся харчевня слезами и соплями умылась, а судя по его виду — до сих пор страдали от наказания, устроенного Маней. «Сам то не побегу с солдатами наравне», — предвкушал самодержец: «велю лошадь оседлать, да и пальну сколько душа пожелает, чай император, а не простой воин!»

Предчувствия не подвели — вместо находящегося на своем месте взвода пребывала лишь пятерка дежурных. Но что радовало — в полной боевой готовности и при оседланных лошадях у коновязи. Бдили! А вот объяснения старшего вызвали недоумение:

— Все отправились огнем и мечом искоренять скверну! — Как заведенный повторял унтер. Подробностей не знал, что довели до сведения, то императору и доложил.