Южный Урал, июнь 1797 г.

Уехать в Известковое с утра (как планировал) у Егора не получилось. Ещё не проснулся толком, как Ксюха объявила:

— Сегодня ложусь на сохранение, а дома Гугл, Мрррася и Трезор, у меня душа не на месте, когда питомцы дома одни. Кто их накормит, напоит, да и разнесут всё без пригляда. И дети сегодня приедут, Рустик с девчонками, каникулы закончились, завтра в школу. Рустик уже большой, справится с девицами и животными, но встретить надо. Маня будет за ними присматривать ещё, эпизодически.

— А чой это ты её Мраськой обзываешь? — Обиделся Егор за Масю, которая сидела на полу возле своих латок и печальными глазами наблюдала за завтракающими хозяевами. На удивление, даже не выпрашивая еду жалобным мяуканьем.

— Не Мраська, а Мррраська! — Поправила Ксюша. — Ты не смотри на мордочку умильную, это как о нашей Марии Сергеевне мнение составлять, основываясь исключительно на внешности. Она у меня последнюю губку для мытья посуды похитила, из рук прямо вырвала и утащила!

— Чо ты мелочная такая, Ксения Борисовна, жалко для маленькой котейки губку? Поиграет и отдаст.

— Ага, держи карман шире! Уже штук десять с концами ушло, у ней какая-то к ним страсть нездоровая, даже не играется с ними, а прижимает к себе, мордашкой об неё трется и мурлычет неистово. Картина Мрррась в экстазе! — Ксюха не могла усидеть на месте, то принимаясь проверять всё ли собрала в больницу, то вытирая несуществующую пыль с полок. — Ничосси котенок, кобыла вымахала уже! Наглая причем, губки не втихаря крадет, а как камикадзе бросается при мне. Уши прижмет, понимает что сейчас мокрой тряпкой выхватит и как в последний бой кидается! Ничего, вот подрастут Мари с Аришей и отомстят, будут таскать по всему дому, возможно даже за хвост!

Егор отставил кружку с недопитым чаем и отправился в спальню — обелять репутацию несправедливо оболганной Маси. Отодвинул диван, за который он машинально скидывал всё принесенное кошачьим племенем ему в постель и присвистнул:

— Ксюх, сколько ты говоришь губок пропало?

— Минимум десять! — Донеслось из кухни, затем заинтригованная Ксюша самолично приковыляла с кухни. — Чо ты тут бушуешь?

— Двенадцать как с куста! — С гордостью за питомцев отрапортовал Егор, выгребая из-за дивана залежи добрища. — Еще с полсотни зубочисток и ушных палочек погрызанных и двадцать трупиков мышей мумифицированных!

Ксения, разглядев, в чем с таким азартом ковырялся муж — развернулась и с гораздо большей скоростью рванула обратно, поближе к помойному ведру, еле сдерживая на ходу рвотные позывы. Минут десять спустя, когда оклемалась — выговаривала Егору: