Соглядатая от Ивана Яковлевича не убрали, и он даже близко не подходил к домику Паков, что бы его с ними не связали. Слуги китайские, наконец, появились и стали требовать увеличить им зарплату, и предоставить деньги на продукты.
— Пошли вон, — предложил им Брехт и попробовал вернуться в дом, разговаривали в палисаднике.
Брякнулись на колени и стали ползать, и голосить на своём мандаринском. Попытался Иван Яковлевич от них отцепиться, дак так обхватили ноги, что повалили его на землю. На счастье вмешалось сразу двое, сначала прибежал на шум китайский представитель «Наружки», а потом на удвоившийся шум пришёл Дворжецкий. Удалось сбагрить за те же пятьдесят рублей аборигенов Матвею Абрамовичу. Сбылась его мечта, теперь есть у него люди, которые готовить еду будут.
А на четвёртый день вообще ситуация полыхнула. Китайцы или японцы разрыли всё же могилу, хватило мозгов, и обнаружили там полтора почти десятка своих, в том числе, двух офицеров. Уже на следующий день в Маньчжурию по железной дороге целый полк солдат прибыл. Ну, ладно не полк. Полк ведь это больше тысячи человек. Прибыло несколько сотен. Батальон, наверное. Все без исключения дома, хоть русских, хоть не русских, в смысле, китайцев, перевернули так, что ничего целого не осталось. Стулья ломали, кровати разбирали, подушки и матрасы вытряхивали. Даже стальными шипами в огороде и у дома землю тыкали. У Брехта в доме наполовину разнесли камин, показалось им, что там кирпичи неправильно пригнаны. Три дня бесчинствовали. Потом похватали десяток китайцев, расстреляли на центральной площади деревни в китайской её части и укатили назад на поезде. Навели, мать его, порядок.
Брехт прямо пожалел, что слуг уволил, пока к нему Дворжецкий не пришёл и не рассказал, что у этих идиотов нашли револьвер, и расстреляли их как раз на площади с другими, у которых обнаружили хоть что-то напоминающее оружие. Наверняка украли у Терлецкого, вроде бы был у него старенький револьверчик, а вот когда Иван Яковлевич отправлял вещи несостоявшегося самоубийцы, то и не видел его. Сам починил кровать разломанную. Собрал назад вату в матрас. Из трёх подушек удалось скомпоновать только одну, заодно просушил на солнце перо, избавляясь от клещей. Со стульями не лучше. Табуретки две починили, а роскошные венские стулья с мягкими сиденьями пошли на дрова. Родственники помогли восстановить камин, всё же Отто в деревне главным печником был.
И прямо по волшебству, можно сказать, жизнь в Маньчжурии, после отъезда карателей, встала на прежние рельсы. Ковырялись на полях китайцы. Ходили патрулями японцы и китайцы. Базар заработал. Соглядатая у Брехта забрали, и Дворжецкий за старый добрый червонец получил разрешение на производство профилактических и ремонтных работ на железной дороге от Гуанмин Шыэшаня.