На прикроватном столике сама собой загорелась свеча. Я тут же натянула повыше одеяло, опасаясь самого страшного: сейчас хальдаг узнает, что я не она.

— Ты как? — Мэдок бросил на меня короткий взгляд.

Попыталась ответить, но получилось что-то совсем непонятное:

— Кхе… кха… льно.

Снова подтянула одеяло, до самого носа, не забывая при этом свободной рукой растирать пострадавшее горло.

Бо-о-ольно.

— Знаешь его? — со сталью в голосе поинтересовался де Горт.

Неуверенно кивнула в ответ.

— Ты расскажешь, что вас с ним связывает, или мне начатьего допрашивать?

Судя по тому, как герцог закатывал рукава рубашки и не сводил с пленника хищного взгляда, допрос обещал быть долгим, жарким и с пристрастием.

— Его, — выдохнула сипло, не желая лишать жеребчика внимания Истинного.

Было бы хорошо, если бы он сейчас утащил его куда-нибудь для тесного контакта, пока тот окончательно не оклемался и не понял, что я на самом деле никакая не конфетка и не карамелька. Но, как назло, именно в тот самый момент уже на другом столике запылал аж целый подсвечник на пять свечей, и Филин подельник, зло сплюнув себе под ноги, перевел налитые кровью глаза с Мэдока на меня.

И узнал.

Вернее, не узнал. Не признал во мне свой сладенький леденец.

Это стало очевидно по тому, как его глаза сначала расширились от удивления, после чего угрожающе сузились, и с губ сорвалось шипящее:

— Да ты не…

Он что-то еще прошептал, выплюнул из себя какую-то абракадабру, удерживавшие его сизые плети на миг ослабли, это дало возможность жеребчику рвануться ко мне с такой скоростью и прытью, что ни я, ни де Горт не успели никак среагировать.

Зато среагировал непонятно откуда взявшийся Морс.

Прежде чем отец Сербаль (или как его там) успел меня раскрыть, обличить, а может, даже додушить, вейр перемахнул через комнату и яростно вцепился ему в горло. Хрясь! Хальдаг рванулся к догу, но поздно. Одним точным клацаньем своих жутких клыков Морок прокусил священнику горло.

Крови было… ну, в общем, много. Уже не говорю про то, сколько ругани и проклятий в адрес моей красноглазой лапочки, так вовремя активировавшей режим «жеребчик-капут». Честно, думала, Мэд его прибьет и меня с ним заодно. Загрызет нас точно так же, как дог загрыз заговорщика.

— Я. Не давал. Приказа! — яростно цедил слова хальдаг, в то время как бедняжка вейр, поскуливая, забился в угол и покаянно прикрывал морду лапами. — Я вообще тебя не звал! Шертова ты скотина!

— Он защищал наину своего господина, — робко подала я голос, и почему-то в рифму, стараясь не смотреть на распластавшегося на постели жеребчика в луже крови.