— Говори… Лиза.

Почему-то он запинался всякий раз, когда собирался произнести мое имя. То ли оно ему не нравилось, то ли больше нравилось, когда я была Филиппой.

— Говорю: он явился ко мне в спальню в мою первую ночь на Шаресе и начал нести какую-то ахинею про свою любимую карамельку… тьфу ты, конфетку! Которая, ну то есть Филиппа, а в ее отсутствие я, должна разделаться с тобой, когда ей (мне) это будет велено. Потом, уже в Ладерре, со мной связался его подельник. Заговорил во дворце после первого испытания…

— Сможешь его описать? — нетерпеливо перебил меня хальдаг.

Я покачала головой:

— Я даже не уверена, мужчина это был или женщина. Улучив момент, когда я осталась одна, этот некто воздействовал на меня магией. Велел быть готовой разделаться с тобой в самое ближайшее время, а спустя пару недель ко мне заявился жеребчик, он же отец Сева-дальше-не помню-как, и всучил мне злосчастный кулон. — Покончив с очередным этапом исповеди, я перевела дыхание и поинтересовалась: — Как думаешь, тот, кто забросил меня сюда, и тот, кто пытался устранить тебя через жеребчика, — один и тот же человек?

— Пожалуйста, называй его Себалдом, — бросил Стальной, поморщившись, будто только что залпом опрокинул в себя стакан водки. — Вряд ли это одно и то же лицо. Фальшивый священник был уверен, что ты настоящая Филиппа. Значит, тот, кто его нанял, не в курсе, что ты пришлая.

— Рейкерд? — внесла я новое, на мой взгляд вполне логичное, предположение.

— Он ведь тоже общался с тобой, как с Филиппой? — Де Горт посмотрел на меня в упор.

Задумчиво кивнула, и хальдаг отмел и его. Правда, тут же поспешил добавить:

— С другой стороны, наш король любит многоходовые партии, так что не стоит сбрасывать его со счетов. Как бы там ни было, ты в опасности… Лиза. Тот, кто призвал тебя на Шарес, может в любую минуту тебя раскрыть.

Шерт, шерт, шерт.

— Или я озверею раньше, и тебе все-таки придется меня убить, — добавила капельку черного юмора в бочку с дегтем, который уже было не разбавить никаким медом.

Мэдок не ответил, промолчал тактично, более чем ясно давая понять, что в случае необходимости так и сделает. Прирежет там меня или задушит.

Вот совсем не круто.

— Извини, что ночью… хм, позаимствовала у тебя магию, — проговорила я глухо, стараясь не смотреть ему в глаза. — Впредь буду сдерживать свои порывы.

И больше к вам, ваше стальнейшество, ни за что не приближусь.

— Пока тебе не за что извиняться. Силу у меня ты не забирала. Собиралась, но, — хальдаг негромко усмехнулся, — потом отвлеклась на другое и забыла о голоде.