Тем более что некоторые свитки, полные размышлений и догадок о Дивии и озарениях, были перечёркнуты, а поверх наклеены пояснения: «неверно», «ошибка» и «требует уточнения». Видимо, Чуари Гонк вела записи годами, переосмысливая старые гипотезы и сочиняя новые.

Не лишёнными интереса оказались разве что описания её детства. У меня ведь нет воспоминаний Самирана о прошлом. Всё, что я знал о детстве прирождённых дивианцев, было вынесено из скрижалей или обрывочных рассказов товарищей.

Жизнь ребёнка из богатой и знатной семьи могла показаться неожиданно безрадостной.

Чуари не выпускали гулять одну даже в сад перед дворцом. Поэтому при вылазках для изучения Отшиба её сопровождала свита челядинцев: один нёс воду, другой — сундучок с едой, третий нёс зонтик или тёплый халат. Помимо челядинцев, с ней шёл целитель рода Ронгоа и его помощник из рода попроще — вроде Саран или Тахика. Иногда к ним присоединялся молодой священник, направленный старшими для поддержки озарений укрепления граней.

Жизнь во дворце имела и плюсы: там жили не только родители, но и другие отпрыски рода Гонк. У Чуари были сверстники для игр. Правда, игры эти проходили под бдительным надзором той же оравы челядинцев и целителей.

В остальном быт во дворце мало отличался от знакомого мне быта обеспеченных дивианцев.

В этот период жизни у Чуари участились эпизоды проявления Внутреннего Голоса и Взора. Такого опыта у меня не было — и всегда было интересно, как он проявляется у остальных.

По словам Чуари, первые обрывки монологов Внутреннего Голоса появились у неё ещё до десяти лет. Об этом заранее предупредили родители и священник.

Проявления чаще всего возникали на грани сна и бодрствования — при засыпании или пробуждении. Голос повторял фразы или с бешеной скоростью «протаскивал» через память девочки тексты из скрижалей. На обращение к себе не реагировал, на мысленные запросы не отвечал.

Чуари сравнила поведение Голоса с необъезженным жеребцом, что носится по лугу, кося глазом на свою будущую наездницу.

Внутренний Взор проявился в виде тонких линий вдоль пальцев, заметных лишь боковым зрением. При попытке взглянуть на них прямо — рассеивался.

Интересно, что даже у знатных и богатых в этот период использовались особые техники усиления. Священник Ваан Кинаби, проводивший обряд укрепления граней, был в восторге, когда узнал о ранних проявлениях Голоса и Взора у Чуари.

— Мои труды не напрасны, — заявил он её матери.

С тех пор, кроме укрепления граней, господин Кинаби проводил ещё обряды усиления Голоса и уточнения Взора — все в храме Второго Кольца.