Но принижать себя тоже нет смысла. Профессия красного комиссара — обрабатывать народ идеологией. Профессия Дениса Лаврова — рассказывать на уроках истории об их зверствах.
Конечно, Лев Эммануилович быстрее меня приспособился к этому миру. Он прожил тут с детства до глубокой старости. Тогда как я лет шесть от силы.
Я горько усмехнулся: Чуари Гонк принесла Дивии меньше вреда, чем её последователи.
Звон тарелок и пение усилились, достигая моего слуха сквозь дверь. Веселье не собиралось заканчиваться!
Я окончательно промёрз. Пора кончать секс-марафон Могада.
Я поднялся на ноги… и краем зрения уловил тень, метнувшуюся от постамента.
По привычке кинулся в сторону. В былые времена сработало бы «Проворство Молнии» или «Крылья Ветра». Но былые времена прошли. Кряхтя и ругаясь, я споткнулся о камни и упал лицом в снег. Даже не стал переворачиваться. Будь что будет. Если кто-то решил меня убить — пусть убивает. Надоело уже всё…
Руки нападавшего вцепились мне в плечи и рывком перевернули. В фиолетовых сумерках я различил кого-то в маске и капюшоне из шкур. Он молча рванул меня, поставив на ноги. Потом отнял от меня руки и снял маску.
Совершенно не сдерживаясь и не стесняясь, я зарыдал и обнял Эхну.
Позабыв о её немоте и глухоте, забросал её вопросами: «Где ты была всё это время?», «Кто ещё выжил?», «Ты пленница?» и ещё какую-то чушь. Одновременно сжимал её лицо в ладонях, не зная, то ли целовать, то ли гладить.
Эхна наконец вырвала своё лицо из ладоней и накрыла мой рот рукой в рукавицей.
Сумерки сгустились. Но я разглядел, что Эхна одета в популярную здесь шубу из вонючих шкур и рваные валенки с разбитыми деревянными подошвами. Под шубой я нащупал доспехи, в которых Эхна была в подводном храме Морской Матушки. Так же я нащупал ножны кинжала, а на спине у неё висел чехол для мочи-ки, спрятанный внутрь заплечного мешка.
Я перешёл на шёпот, ведь читала по губам.
— Ты без скрижали? — догадался.
Эхна отошла к забору, где лежал нетронутый снег, и нарисовала иероглиф «ЕДА». И показала на дверь моего жилища.
В ответ я нарисовал два иероглифа, обозначившие дом, людей в нём и невозможность войти, пока они там.
Эхна устало опустилась в сугроб.
Глава 14 Дыхание-шлем и тройное усиление
Беседа наша протекала медленно. Эхна рисовала палкой на снегу ряд иероглифов, потом стирала и переходила к нетронутому покрову. Я отвечал шёпотом, тщательно двигая губами, чтобы она разглядела их в сгущающихся сумерках.
Эхна объяснила, почему её не забрали вместе со всеми. Во время сражения её оглушил удар дубины, она упала. Инар Сарит некоторое время пытался помочь ей, отбиваясь от врагов, а потом тоже упал. При этом он успел нарубать столько врагов, что куски тел и месиво внутренностей погребли под собой Эхну.