В следующем свитке Чуари Гонк описала ночь покушения:
Глава 10 Свиток «17 год, весна. Покушение на Гуро Каалмана и его последствия»
Я и Гуро Каалман сидели у обеденного покрывала, когда первый старший рода Поау разорвал растение-дверь «Порывом Ветра» и вторгся в покои. Ветер раскидал шкатулки с едой. Я успела подхватить кувшин с горячим отваром ароматной ман-ги.
— Вот видишь, демон, — сказал Гуро Каалман, — всё будет, как я растолковал.
Я кивнула:
— Надеюсь, ты уверен в толковании.
— А ты сомневаешься?
Я сделала глоток:
— Есть немного.
Воин Поау сорвал с лица железную маску и взревел:
— Всё, безумец, пора тебе отправиться в последний Путь!
Нужно отдать должное Гуро — он нисколько не испугался. Спокойно встал и сказал:
— Итак, уважаемый, ты всё-таки пришёл убить меня? А не на обед, как я хотел бы надеяться?
— Ты смеёшься, безумец? — проорал Поау. Небесные воины всегда орали, когда чувствовали свою неправоту.
— Чего смешного, когда кто-то уходит в последний Путь?
— Бейте их, братья! — заорал Поау, приказывая своим воинам напасть на нас. Он до последнего старался не замараться в крови славных прирождённых жителей, спихивая этот грех на подчинённых.
Но на его призыв никто не откликнулся.
— Братья?
— Полагаю, они уже отправились в Последний Путь, — сказал Гуро. — Надеюсь, и ты не забыл взять покрывало смерти?
Бравый воин рода Поау растерялся: он не так представлял поведение обречённых.
Он ещё раз позвал товарищей. Ответа не было.
На лице воина мелькнул страх: Гуро подготовился к покушению!
Страх сменился яростью — воин метнул в Гуро клинок, созданный из синего света.
Вместо того чтобы пронзить и испепелить, клинок замер на половине пути к груди Гуро Каалмана, мигнул и с треском отразился в обратную сторону.
Доспехи защитили Поау от удара собственной молнией — клинок рассыпался на тысячи синих искр, они запрыгали по полу, отскакивая от стен и предметов меблировки.
Я вскрикнула и прикрыла лицо рукавом халата.
Я не из пугливых, но в те времена редко видела применение боевых озарений, да ещё в такой близи. И, признаться, это оказалось не страшнее, чем прятаться за холмом, когда по нему лупит белогвардейская пушка.
Но девичьи инстинкты взяли верх над моим поведением. Я отбежала к стене, присела за сундук и закрыла голову руками, страстно желая помолиться Создателям. Но уже через пару секунд, отругав себя за чужой страх, я выглянула из-за сундука.
Воин Поау ещё дважды кинул молнии. Они ровно таким же манером развернулись на половине пути и ударили в него самого.
Поау сорвал горячий от молний нагрудник и прорычал: