Очень распространенной оказывается фантазия о том, что человек приезжает в чужой город в таинственной стране, встречает там другого человека и с первого взгляда пленяется им, его захватывают мысли о нем. Причем с этим другим человеком происходит то же самое, возможно даже с большей силой и большим желанием, так что у обоих нет слов, потому что они ни в коем случае не должны говорить на одном и том же языке – и они влюбляются друг в друга, и эта любовь является переживанием блаженства – общение двух тел, без ненужных слов, окутанное волшебством и тайной. Чаще всего такая фантазия на этом обрывается, потому что она и должна на этом оборваться: таинственное могло бы постепенно стать привычным, и эта ситуация «неизвестного» больше не повторилась бы. О такой фантазии пишет также Лейзи в работе «Пара и язык»21 . Он использует выражения «немая любовь» и «безмолвная любовь».

В этой фантазии о безмолвной любви выражается страстная тоска по тому, чтобы просто быть понятым, без необходимости объясняться. Оно играет большую роль во многих отношениях, и тогда масштаб любви измеряется тем, сколько наших невыраженных желаний угадывает партнер, считывая их по глазам. Надежды на это иногда заходят так далеко, что человек ожидает, что партнер догадается даже о тех желаниях, которые пока не ощущает даже сам человек.

Это желание рождается из представления, в принципе верного, о том, что любовь делает нас проницательными, «зрячими». Однако при этом на любовь возлагают слишком много надежд: да, она зачастую обладает определенной прозорливостью в отношении потенциального развития партнера, но для того, чтобы нам узнать о повседневных желаниях и потребностях, наша любовь непременно нуждается в словах. Так или иначе, на партнера всегда можно возложить ответственность за свои невыраженные желания, вне зависимости от того, видит он их или нет. В этом желании быть понятым без слов, как мне кажется, скрыта тоска по абсолютной любви и фантазия об отношениях как у Шивы и Шакти, желание связи, не требующей слов, поскольку в словах всегда есть что-то разлучающее, а также они могут порождать недоразумения, могут показать, что вы не так уж и едины в желаниях и взглядах, как хотелось бы или как кажется. В безмолвной любви этот разлучающий аспект речи отсутствует. Кроме того, на передний план намного более явно выходят телесные коммуникации, а также аспект искренних шагов навстречу друг другу.

Когда образ таинственного незнакомца или незнакомки является определяющим в фантазии, это значит, что в ней содержится страстная тоска по совершенно иному, ведь речь – это часть повседневности. Такие образы можно трактовать как тоску нашей души по чему-то таинственному, чужому, совершенно иному, подобно тяге к путешествиям в дальние страны. Это не должно быть слишком быстро «встроено» в наш привычный язык, потому что в таком случае оно слишком быстро войдет в привычку. Возможно, что такое иное вообще не невыразимо и неописуемо с помощью языка, потому что превосходит его.