С

овсем необязательно, чтобы образ возлюбленного сына переживался только в связи с мужчиной, а богини-матери и богини любви только в связи с женщиной, хотя, конечно, чаще всего бывает именно так. Обратную ситуацию при такой фантазии бывает очень проблематично увидеть, потому что нам слишком непривычно распознать в молодой женщине образ возлюбленного сына. Однако обе полярности этой фантазии об отношениях могут оживать у нас в отношениях как с мужчиной, так и с женщиной.

Эту идею проще понять, если рассмотреть ситуацию, когда супруг также должен быть «матерью» своей жене, когда она ищет и зачастую находит в нем «мать». У такой женщины фантазия об отношениях, вероятно, предполагает, что супруги должны быть друг другу «матерью» и «отцом», тогда она могла бы, например, отчасти придать мужу нечто «отцовское». Но если жизненная ситуация изменится, и она начнет искать в нем больше «отцовского», это будет его раздражать, потому что ранее у нее такой потребности не было; и он может вдруг начать искать в ней «материнское» и этим, конечно, так же раздражать и ее. Такие фантазии об отношениях существуют в самых разных отношениях людей одного пола.

Фантазия об отношениях по типу «Иштар – Таммуз», например, может быть значимой и в однополых отношениях. Две женщины, Ева, 40 лет, и Нелла, 30 лет, состояли в любовных отношениях. Ева – керамистка, выглядит по-матерински, и характер у нее «материнского» типа. Нелла – журналистка. В отношениях этих женщин очень активной была фантазия об отношениях по типу «Иштар – Таммуз»: с одной стороны, они мечтали о том, чтобы в идеале отношения привносили в жизнь максимум интенсивности, и надеялись, что благодаря этому творческая деятельность каждой из них также станет более плодотворной. Причем каждая считала, что именно партнерша могла бы дать ей ту жизненную искру, которая ей нужна для настоящего творческого раскрытия. Фантазия о «священном браке» также присутствовала у обеих, причем Нелла чувствовала, что Ева дает нужную ей опору и защиту, чтобы формулировать свои безумные идеи. В свою очередь, Ева ощущала, что Нелла или ее любовь к Нелле может снова и снова придавать ей динамический импульс, когда она слишком погружается в «земные тяготы». Обе помнят то, как они не могли творить, и надеются на то, что у другой партнерши есть та самая «живая вода» для нее. В этой фантазии заметно, что каждая женщина позволяет себе иметь сходство и с Таммузом, и с Иштар.

В реальности их отношения привели к тому, что Ева становилась все более поддерживающей, любящей «материнской» возлюбленной, и способствовала тому, чтобы при ее поддержке Нелла могла идентифицироваться со своей юношески-мужской, раскрепощающей, динамичной стороной, при этом она знала, что именно ее творческий поиск снова и снова придает их отношениям новую динамику. Роли упрочились, самим собой разумеющимся стало ожидание того, что партнерша исполняет определенную часть фантазии об отношениях. Автономия, которая присутствовала в начале отношений, незаметно отчасти утратилась, но только внутри самих отношений. По отношению к другим людям обе партнерши остались способны и в дальнейшем примерять на себя обе роли и ощущать в себе самих обе полярности этой фантазии как свои жизненные возможности.