Я ничего не сказал. Только разрядил пистолет, как Харченко показал в начале, затвор отвести, проверить патронник, отпустить затвор плавно.

— Перерыв пять минут. Потом вторая серия.

Я отошел от рубежа. Никитин стоял у стены, у входа, сложив руки на груди, в сером пиджаке. Смотрел как я стрелял.

— Виктор Семенович.

— Слушаю.

— Я уже давно обучался на винтовке. А тут стреляю всего час, и уже ноль.

— Знаю. Это нормально. У всех винтовочников первая серия провальная. — Никитин не пошевелился. — Не торопись. Иди делай вторую.

Вторая серия уже вышла на двадцать одно очко.Третья на двадцать семь.

Во время четвертой серии мишень повернулась четыре раза, на пятый раз я выстрелил, когда уже услышал щелчок поворота, не дожидаясь видимого. Попал в десятку.

— Десять, — отметил Харченко с биноклем. — Случайное попадание. Не запоминай.

Четвертая серия вышла на двадцать три очка.

Всего я сделал еще двадцать выстрелов. В пересчете на современный пятиборский норматив, по таблице это уровень третьего юношеского разряда. Я делал на районном троеборье ГТО лучшие результаты, в свои четырнадцать лет, из охотничьего ружья у Митрича в деревне.

— Хватит на сегодня, — сказал Харченко. Он закрыл журнал, поднялся из-за стола. Прошел к шкафу. Достал что-то из нижнего отделения, не из оружейного. Принес и положил передо мной.

Деревянный прямоугольник размером с книгу, грубо обструганный, с двумя петлями на боковой стороне. На лицевой стороне черный квадрат, нарисованный масляной краской, восемь на восемь сантиметров.

К квадрату крепилась небольшая пружинная задвижка с щелчком. Если щелкнуть, квадрат поворачивается боком на штифте, превращаясь в линию. Если щелкнуть еще раз, поворачивается лицом обратно.

— Дома тренироваться, — сказал Харченко. — Без патронов. Каждый день, по сто раз. Стоишь в стойке, рука вытянута. Кто-нибудь рядом щелкает задвижку. Ты поднимаешь руку и нажимаешь на воображаемый спуск в момент, когда квадрат поворачивается лицом. Тренируется реакция и подъем. Если живешь один, поставь на стол с веревочкой, привяжи к ноге и дергай ногой. Главное делать сто раз в день, каждый день. Через две недели придешь сюда снова. Посмотрим, что изменилось.

— Понял.

— Возьми это, — он подвинул тренажер ко мне. — Картон будет мяться, потому я тебе деревянный даю. С прошлой недели приготовил, ждал, когда Никитин тебя приведет.

Он усмехнулся впервые за все занятие.

— Виктор Семенович мне про тебя написал еще в сентябре, после Кузнецка. Я понял, что ты придешь. Тренажер ждал тебя.

Я кивнул и взял тренажер. Тяжелый, плотный, с приятным запахом свежего дерева.