Неделя прошла без приключений. Не считая уговоров унитаза. Представьте себе! Целая неделя! Я даже удивилась, слыша вдохновенные рассказы Никиты о предметах и преподавателях.

— А еще за мной постоянно таскается Пипка! — насупился Никита, прилизав свой светлый хохолок. — Куда я, туда и она! Нет бы с девчонками тусила!

— Может, она хочет с тобой подружиться? — спросила я, глядя на толстенный учебник.

Никита скривился и отмахнулся.

— Чтоб я? С девчонками дружил? Да ни в жизнь! — возмутился Никита.

А потом мужики удивляются, почему «девчонки полюбили не меня».

Я уже почти успокоилась, понимая, что учеба вошла в свое русло, как вдруг в двенадцать часов ночи послышался голос: «М-м-м-милый, тебя хотят!». Обнаженная красавица трясла меня и телесами.

— Что случилось? — спросонья выдохнула я, хлопая глазами, как совенок.

— Тебя хотят! — красотка облизала губы и причмокнула. Она ползла по мне и дышала очень страстно.

— С такой отдышкой, — отмахнулась я, садясь на кровати. — Тебе не секс. Тебе доктор нужен! Принять вызов!

— Тетя!!! Тетечка! — послышался голос Никиты. — Наконец-то я до тебя дофеился! Блин! Я не знаю, что делать!!! Тетечка! Ну пожалуйста!!!

Нельзя так тетю пугать! Можно остаться круглым сиротой.

— Что? Что случилось? — запаниковала я, осматривая Никиту. — Опять феи? Подрался? Нужен еще дракон? Воскрес темный властелин?

— Нет, — мотнул головой племянник. — Я забыл… Совсем забыл тебе сказать… Нам задали на уроке начальной некромантии…

Он смотрел на меня, как на экстрасенса. Урфин жалобно урчал на его плече.

— Что? Воскресить говяжий фарш? По куриной ноге восстановить генеалогической древо курицы от сотворения мира? Откопать прабабушку? — предполагала я, глядя на юного волшебника.

— Нет, — сглотнул Никита и отошел в сторону. Слабонервная тетя чуть не отошла в мир иной. На меня смотрела самая жуткая игрушка, напоминающая франкенштейна.

— Ну как? — спросил Никита, пока я грозила пальцем чуду — юду. На случай, если оно решит присниться мне в кошмарах.

Монстры, которые снились мне обычно, орали, что такую тварь не переживут. А один, самый страшный, от которого я регулярно во сне бегаю стометровку, вообще остался заикой. «Д-д-д-да не ну на-на-нафиг!», — икал он, тыча мохнатой лапой в этот ужас.

— Вот, — сглотнул Никита, ероша волосы. — Нам задали создать свое первое чудовище… Из тряпок и … ну ты поняла… А завтра нужно, чтобы он ожил… А он никак не оживает… Я уже и так его, и эдак… И заклинание читал… И ритуал проводил!

Мне в подтверждение показали кривой круг, нарисованный детской рукой.