— Теперь я возглавляю попечительский совет магической академии. И я должен знать, куда идут деньги попечительского совета! Тем более, что вы не предоставили мне отчетность за прошлый период! — послышался знакомый голос.

Если он меня сейчас спасет, то мы опять будем квиты. А мне так не хочется, чтобы я опять была чуть-чуть ему должна.

— Ах, отчетность? Все есть! Все есть! Я помню! Слушайте, — голос Филиуса нервничал. — Я все понимаю! Завтра у нас торжественное открытие женского туалета в Северной Башне!

— Проветриваете? — в голосе слышалась едкая насмешка.

— Нет, просто я хотел бы вас пригласить, как главного члена попечительского совета торжественно, в присутствии преподавателей, родителей и студентов перерезать ленточку, — в голосе Филиуса слышалось приторное заискивание. — Мы вам вручим золотой ключ от туалета….

— Женского, — напомнил Физалис. Я прыснула в кулачок. И на мгновение застыла, вспоминая пророчество.

— Это будет грандиозное мероприятие. Сначала я отчитаюсь, какая работа была проделана… Как вам идея, относительно памятной таблички? Что-то вроде «Огромная благодарность…». И дальше по списку! Перечислим всех поименно! — убеждал ректор.

— Вы открытие своего мемориала держите подальше от моей нервной системы, — вздохнул знакомый голос. — Открывайте музей.

— Я не настаиваю, но если вам понравится выставка, то… — замялся Филиус. — Не могли бы вы, так сказать, ускорить ее открытие?

Дверь вспыхнула заклинанием, а потом со скрипом отворилась.

Я видела взгляд Физалиса, который скользил по музею. Ректор рассказывал что-то про передовые артефакты, про уникальность каждого экспоната.

— Вот шар гадалки! Предсказывает судьбу! — слышался голос Филиуса. — Уникальный! Единственный в своем роде. Можете попробовать! Вот смотрите! Руку сюда! И…

— Всю пра-а-авду скажу-у-у! Бу-у-удущее покажу-у-у! — взвыла волшебная гадалка, пока черная перчатка лежала на светящемся шаре. — То, что ты ищешь, счастье твое близко! Обернись!

Я как раз стояла за их спинами, прячась в мантию.

Физалис медленно обернулся, а на него угрюмо — тяжелым взглядом смотрела самка гамадрила. На ней были не только мой халат и тапки. Но где-то в шерсти потерялись женские кружевные трусы, натянутые до хруста резинки на пушистую попу.

От одного взгляда на эту пушистую красоту во всех аптеках окрестности исчезла валерьянка. А в магазинах — алкоголь.

Гамадрил смотрел на «счастливого жениха» уже не плотоядным взглядом. Было в его стеклянных глазах что-то вроде: «Вернулся? Да? А я тебя всю ночь ждала! Сволочь ты, окаянная! Паразит ты ленточный! Алкоголик, тунеядец!».