— Отлично! — обрадовалась я, осматриваясь по сторонам. Открыв пудреницу, я выпустила свою фею. Она летала плохо. Мятые крылья едва держали ее воздухе.

— Опачки! — потерла она ручки. — Пестики-тычинки! Банкет! Люблю банкеты!

Она подлетела к моему бокалу и принюхалась.

— Хм! — произнесла она. — Тут че-то странное! Ну да ладно! Здесь еще второй бокал есть!

Она полетела к бокалу ректора и перевесилась за ободок.

— О, а тут нормальненько! — крякнула она, склонившись над вином, а потом тяжко взлетая. — Отличное вино! Ну все, я полетела! Что-то голова кружится! Ты… это… обращайся!

Она едва долетела до своей пудреницы и провалилась в спячку. Мой взгляд скользнул по бокалам. Они были одинаковые. Но печень феи вряд ли ошибается.

Я занервничала. А вдруг меня хотят отравить? Вдруг это ловушка? Нет, ну мало ли?

Осторожно взяв бокалы, я поменяла их местами, и снова уселась в кресло.

Часики тикали, попа чесалась, во рту продолжали гадить кошки, а мятое лицо в зеркале притягивало мужиков со скоростью один ректор в час.

Ректора все не было. Я откинулась на спинку и вздохнула. Нужно было надеть противозачаточную шапочку.

В последний раз я так ходила на свидание, когда мужика разобрал понос. В перерывах между «я на минуточку», я успела узнать, как его зовут. Узнать, что он работает строителем. И у него есть собака Жужа. Собственно, это вся информация, полученная на трехчасовом свидании. Так сказать, по крупицам.

Послышались спешные шаги. Дверь со скрипом открылась. Я терпеливо ждала явления Ромэо. Он вошел, продолжая с кем-то разговор.

— Не скучали? — вежливо улыбнулись мне. — А то у меня дела. Быть ректором не так просто. Это — огромная ответственность! У нас опять Пыхтачок. Он случайно разбил маму. И теперь требует собрать ее заново.

Я взяла бокал с вином, видя, как ректор усаживается в кресло.

— На чем мы с вами остановились? — ласково произнес он. Я медленно поднесла бокал к губам. Зрачки ректора в этот момент расширились. Я сделала глоток и поставила его на место.

— Ах, да! На успехах Никатоса! — улыбнулись мне. — Я вам скажу так. Не каждый год в Академию поступает столь талантливый чародей…

Ректор сделал большой глоток и замер на месте. Я готовила себя к тому, что буду рассказывать, сколько раз перед смертью Филиус дернул ногой.

Но … ничего не произошло. Я снова сделала глоток под одобрительный взгляд «кавалера». Самое захватывающее свидание в моей жизни продолжалось. Я мысленно составляла некролог. И понимала, что скидываться на похороны ректора придется родителям.

Внезапно в дверь послышался стук. «К ректору нельзя! Он очень занят!», — послышался встревоженный голос. Краем уха я слышала уверенные и тяжелые шаги.