Именно Вранова бабуля после похорон Фаины сумела найти единственное близкое ей существо — небольшого пёсика по имени Мальчик, которого Фаина очень любила и которого в суете поминок упустили из виду, вот он и убежал.

— Люди-люди… они столько хорошего про неё говорили, дифирамбы пели, плакались, что им без неё тяжко будет, а единственного, кто её любил и кому по-настоящему без неё было не выжить, они потеряли, не позаботились о нём, забыли! — рассказывала маленькому недомерку-Врану бабуля. — А я — нет! Я искала его два дня и нашла и забрала к нам. И он жил у нас до своей глубокой собачьей старости в любви, безопасности и сытости! Просто в память о Фаине, — бабушка Крана тепло улыбалась куда-то в пространство, и Вран только сейчас понял, что улыбалась-то она Фаине — её памяти, её образу. Улыбалась, зная, что она-то точно сделала всё, что могла, для человека, который был ей дорог.

«Бабуля… надо бы её как-нибудь навестить!» — решил Вран, невольно кивнув сам себе.

К счастью, Вика не увидела этого, а то непременно приняла бы на свой счёт. А не увидела по одной простой причине — у неё была мысль, и она её думала.

— Не поняла! — наконец-то сказала она. — А при чём тут брови? У меня брови очень красивые!

Хохот её мрачного и романтичного краша Вику слегка смутил.

— Ты чего? — осторожно спросила она.

— Слушай, оставь ты меня в покое, а? Пожалуйста! Ты же даже не врубаешься, что именно я тебе говорю. Мне… мне плевать, какие у тебя брови, лицо, фигура и всё прочее. Мне с тобой просто неинтересно, понимаешь?

Он шагнул дальше, не оборачиваясь на замершую Вику. Шагнул, завернул за угол и исчез из вида, а Вика так и стояла на тротуаре, прижав к груди сумочку.

«Как это неинтересно? Он что, дyрaк совсем? Я… я очень интересная!»

Ощущение того, что речь шла о чём-то другом, Вике не очень понятном, её разозлило.

«Да кто он такой, что бы так со мной? Что я ему плохого сказала? И ничего такого! Да что он о себе думает?»

Вика походила по ближайшему скверику, купила себе мороженое и призадумалась:

«Наглый и самодовольный тип! Он… он меня обидеть хотел! Оскорбить!» — сначала до неё не очень дошло, но чем меньше становилось мороженого, тем более обидными казались сказанные Враном слова.

Нет, если бы он поругался, она бы тут же ответила в том же тоне, но оскорбление было таким… незаметным…

«Я всё равно заставлю его обратить на меня внимание! — обозлённо решила Вика. — Он у меня ещё попляшет!»

Вика решила, что караулить у дома неразумно — она же не знает, куда он ушёл и надолго ли… А это значит, надо идти к сестре на работу и выпытать у неё, что и как.