«А что это у неё в лапке? — даже если бы Соколовский Шушану не предупредил, норушь и так сообразила бы, что девица пришла не с добром, да и принесла не подарочек к чаю. — Ишь ты, несёт какую-то пакость. А ну-ка… понюхаем!»
Распылитель не мог сдержать «дивное амбре», и от флакона попахивало весьма ощутимо, по крайней мере, для норуши.
«Ух ты ж, какая ароматная и зелёненькая штука!» — изумилась Шушана, а потом со всех лапок помчалась к Тане.
— Зелёное? В распылителе? И воняет? — у Тани был выходной, и она безмятежно отдыхала в компании с Крыланой — почему-то с ней было вполне уютно и спокойно. — Ой, боюсь, что это зелёнка плюс кое-что омерзительное и плохосмываемое.
Таня как ветеринар расчудесно знала несколько таких средств.
— А Филипп Иванович актёр, если она на него это выплеснет… ой, что будет!
Собственно, это было уже сказано норушному хвостику, исчезающему в дверном проёме. Впрочем, через пару мгновений Шушана вернулась и изложила план действий.
Соня шла по коридору, раздумывая, как ей тут найти Соколовского.
«Странная какая-то гостиница. А где все? Или они пока не начали работать? А! Вон идёт какая-то! Сейчас у неё спрошу!»
По коридору навстречу Соне шла очень красивая черноволосая женщина, возраст которой было сложно определить даже Соне — ясно, что не молоденькая девица, а вот дальше… кто знает.
— Вы тут работаете? — Соня не считала нужным быть очень вежливой с теми, кто имеет хоть какое-то отношение к её врaгy.
— Это вы мне? — удивилась женщина.
— А что, тут ещё кто-то есть? Ну конечно, вам!
— Ну, раз мне… нет, не работаю, а живу, — женщина подошла ближе, взглянула в лицо собеседнице, и Соня уставилась в очень чёрные глаза. Такие, что было неясно, где заканчивается зрачок и начинается радужка. Такие, что было как-то некомфортно, неловко смотреть, поэтому Софья то и дело косилась на длинный коридор.
— Вы что-то ещё хотели спросить? — напомнила женщина.
— А! Да, хотела! Вы не в курсе, где можно Соколовского найти. Я знаю, что он где-то здесь.
— Ах, вы его ищете, — чуть усмехнулась женщина. — Я в курсе, конечно.
— Так где? — раздражённо переспросила Соня.
— А чем вы заплатите за ответ? — вопрос был настолько неожиданным, что Калязинова уставилась прямо в глаза черноволосой нахалки.
— Что? За что ещё тебе платить? Охамела совсем?
Нежданный сквозняк коснулся прохладным дуновением Сониных щёк, взметнулись чёрные пряди волос, подхваченные неуместным в помещении порывом ветра.
— Платить приходится за любую пакость, которую человек делает, даже за те, которые только обдумывает и планирует, — прозвучали неожиданные слова. — Сколько готова заплатить ты?