— Какой у тебя ррразвёрнутый кррриминальный ррразум — зайцеворроница — рразве это не пррекррасно? — парировал Вран. — Особенно если дождь начнётся...

— Нда… пожалуй, встреча с тобой была для нашего мальчика даже большей жизненной удачей, чем мы думали! — прошептала на ухо Тане норушь, забравшаяся ей на плечо. — Они бы друг друга сходу заклевали! Так это ещё разговор в мирной обстановке, а если бы в браке?

— Караул был бы! — согласно кивнула Таня. — А если учесть, что Крылану отчаянно опекает вся её родня…

— Ощипали бы они Врана в первый же день! — хихикнула Шушана. — Надеюсь, он это сознаёт.

Вран, как выяснилось, сознавал — цапнул Татьяну за рукав и уволок из гостиницы домой через дверь, открытую норушью.

— Какое счастье, что… ну, что мне с этими, — он кивнул на источник шума, — общаться не надо! Это же ужас какой-то! Я б там сдoх прросто от кррраканья! То есть каррканья. Корроче, я лучше завтррра с утрра порраньше полечу задание Соколовского выполнять. Мне надо найти в Москве двух гусей, смывшихся от… ну, короче, от одной крррайне вррредной дамы, это вам не с рродичами карркать! — он сердито обернулся на дверь в гостиницу, распахнутую в глухой стене Таниной кухни.

— Гусей? А с чего ты взял, что эти гуси в Москве?

— Да кое-кто их видел. Пррравда, Соколовский говоррит, что Летица, ну, та, которая их видела, приличная глупында, но врроде она была уверрена.

К ночи Крылана забеспокоилась.

— А может… может, я сегодня со светом посплю, как обычно?

— Нет уж! — распорядился важный кот. — Тебе не надо будет никакого света, кроме моего обаяния!

«От скромности он не пoмрёт никогда! — Шушане доставляло истинное удовольствие наблюдать за Терентием».

Она вообще находила всё это восхитительным — дом забыл тоскливое ожидание окончательного угасания и забвения, наполнился обитателями, светом, теплом, шумом, эмоциями, вкусными запахами, ожиданием возвращения своих любимых домой, а проще говоря — жизнью правильного, с точки зрения норуши, дома.

Шушана потихоньку выглянула из угла, когда вороница, всё-таки решившись, устроилась на диване и покосилась на Терентия, который звучно стукнул лапой по выключателю, погрузив комнату в темноту.

— Ну что? Поболтаем? — Терентий обожал сплетничать, и следующие полчаса в красках описывал приключения бывшего Таниного мужа, так что вороница решила, что ей только добраться бы до него, Таниной лучшей «подружайки» и той девицы, которая её обижала — уж она-то им всем устррроит весёлую жизнь.

Но рассказ закончился, и темнота сгустилась вокруг, заставив её занервничать.