— Недопёрок! — фыркнул Соколовский, вернувшись к Тане.

— Сильно испугались? — он испытующе и очень внимательно воззрился на неё, так, что она даже смутилась.

— Ну… сложно сказать. Изумилась, да… Но в тот момент мне нельзя было показать, что я боюсь, наверное, поэтому я и забыла, что надо пугаться, — неловко объяснила Таня, но Филипп, как это ни странно, похоже, понял, что она имела в виду.

— Так всегда и делайте! — рассмеялся он неожиданно. — Это очень полезно — забыть, что надо пугаться!

— Я хотела уточнить… Ворон сказал, что тут гостиница…

— Ээээ, ну, я не хотел вас сразу напрягать. Понимаете, мои друзья попросили меня создать вот это место, — Соколовский обвёл рукой помещение, — чтобы те, кто болен, могли прийти и получить помощь, а те, кто хочет... — он замялся, явно подбирая правильные слова, — сменить место жительства, имели возможность дождаться удобного момента. Так что нельзя сказать, что это гостиница в обычном смысле этого слова, но и только лечебницей это тоже не назвать.

Таня смутилась — может быть, нельзя было так обращаться с воронёнком?

— Вас что-то расстроило? — прищурился Филипп.

Таня решила, что надо всё рассказать как есть…

Хохот Соколовского, когда ему описали момент встречи ворона, лучше всего прочего объяснил Тане, что всё она сделала правильно!

— Это… это гениально! — выговорил Филипп, отсмеявшись. — Вороны всегда были, есть и будут очень сложными — крайне умные, чрезвычайно сильные и задиристые… Если бы вы дали слабину, никакого покоя никому бы не было! Он бы довёл вас сходу, а потом повторил бы это на бис и попрыгал на обрывках нервных окончаний!

От шума мальчишка всё-таки проснулся и отправился на звук голосов. Хотя, возможно, его разбудил Терентий, который решил, что удобнее всего спать именно на этом диване, и с разбегу сиганул туда, едва не наступив на ноги воронёнка.

— Аааа, вот и гость незваный, негаданный! — холодно поприветствовал его Соколовский. — Кто ты и с чем пожаловал?

— При ней говорить не стану, — моментально завёлся ворон, кивнув на Таню. — Она меня унижала!

— Да что ты? А по мне, так надо было тебе всё-таки градусник поставить, раз врал, что болен! — Соколовский недовольно осмотрел ворона. — И вообще, прилетать в чужой дом без приглашения, да ещё условия хозяину ставить… А не лететь бы тебе, птичка ты наша хамская да неблагозвучная, прочь отсюда?

— Выгонишь? — насупился мальчишка, зло сверкнув глазами из-под чёрных отросших волос.

— Запросто! Если не можешь нормально себя вести, как только начнёт светать — вали, чтобы духу твоего у меня в доме не было! — Филипп нарочито безразлично отвернулся к Тане. — И, да… я вам разрешаю на хамство любого гостя поступать так же — дом сам выставит зарвавшегося на улицу.