Опоздали.

– Нам не сразу сообщили, – нехотя признаётся Кощеев. – Сперва пытались искать у себя, там секретная лаборатория, далеко отсюда. Потом у них что-то случилось со связью. О побеге и убийстве с помощью опасных существ я узнал почти одновременно.

Я тру лоб ладонью. Не сходится.

– И вы с самого начала подозревали в убийстве медведя? Но зачем тогда было вламываться на свадьбу?

Кощеев вздыхает и поглядывает на Сашку с неодобрением.

– Наши маги выяснили, – произносит он с расстановкой, – что единственный способ снять проклятие с Евгения – передать дар оборотничества наследнику. Его младшие дети нужных способностей не имеют, годится только старший. И вот скажите мне, Катенька, что бы сделал ваш драгоценный супруг, если б знал, что для спасения родного отца нужно немножечко пожертвовать собой? Угадать нетрудно, бросился же он среди ночи накануне свадьбы за «розовой пыльцой» сомнительного качества к едва знакомой девице. – Он нехорошо улыбается и добавляет: – Не надо так смотреть. За вами и без меня есть кому следить – и подслушивать тоже.

Сильф в ответ на мой взгляд лениво пожимает плечами, и мне снова хочется дать ему в глаз. С другой стороны, Матвей либо сам знает не всё, либо далеко не всё рассказал мне.

– А что толку, – спрашиваю медленно, – с передачи дара? Был один сумасшедший медведь, станет другой?

Кощеев некоторое время шевелит губами, подбирая слова попроще, мол, формулировки специалистов простым смертным ничего не скажут. Магия, дающая возможность превращаться, сложная: она вроде как и передаётся по наследству детям, но в спящем состоянии, и разбудить её может только активный оборотень. Легенды про то, что способности передаются при укусе, в некотором смысле правдивы.

У Лерки фамильного дара нет, её умения пришли со стороны материнской родни. У Витальки магии вообще почти нет, разве что эмпатия выше средней. Сашкин дар проявился в способности обращаться с животными и немало развился во время драконоборческих тренировок. Сам по себе он ни в кого не превратится – но если захочет…

– В момент перехода дара, – объясняет Кощеев, – проклятие можно подцепить и выдернуть. Сейчас оно сидит очень глубоко, не дотянуться. Имейте в виду, я не настаиваю и даже не прошу, однако… – Он разводит руками и добавляет: – Но вряд ли выйдет как следует его допросить, пока он под контролем. Запрём покрепче и будем обновлять сонные чары, чтоб никуда не делся снова.

Я не помню, как Сашкина ладонь оказалась у меня в руках, но теперь я сжимаю её изо всех сил. Он не смотрит ни на меня, ни на Кощеева.