Ведунья бросилась к поверженному двоедушнику, чтобы покончить с ним, погрузив меч еще глубже в его тело, а потом резко рвануть вверх, чтобы отсечь голову… Печень аспида, оставившая во рту противный железистый привкус, по-прежнему оберегала девочку от яда кувшинки, бояться было нечего. А вот тянуть, наоборот, было нельзя, потому что, когда Настя подскочила к сникшему и посеревшему как нестиранная простыня Владу, он уже начал шевелить парализованными пальцами.

«Вот ведь живучий, гад!» — выругалась про себя ведунья и уже потянулась было к мечу, чтобы довершить начатое, но ее неожиданно придержал Олег.

— Подожди, — попросил он, тем не менее, не до конца убрав из голоса сталь. — Дай я с ним поговорю.

«Так вот, что ему было нужно! Он не только ради меня старался!» — осенило ведунью, и от этой мысли стало немного холодно и обидно. Но наследница рода Маловых смогла удержать чувства внутри, более того, она не стала спорить, а лишь молча кивнула своему спутнику. Пусть говорит — раз для него это так важно. А она, Настя, будет стоять здесь же, удерживая рукоять меча и готовая в любой момент отсечь поганую голову, стоит двоедушнику только пошевелиться. Девочка еще раз бросила взгляд на тварь в образе человека, и ее неожиданно затошнило. Все-таки одно дело — убивать чудовищ, которые выглядят как чудовища, а другое — себе подобных, пусть внутри они ничем не отличаются от самой жуткой нечисти, что бродит с обеих сторон от Волги. Ну да ничего, она справится! А свой желудок и человеческую природу, что так неожиданно решили подать голос, она удержит в руках!

— Двадцать лет назад, — Олег тем временем заговорил, словно вбивая слова в нечленораздельно мычащего двоедушника. — Двадцать лет назад сюда с того берега кто-то пришел. Кто? Кто это был?

Влад хрипло рассмеялся, закашлялся, сплевывая кровь, и поднял свое перекошенное лицо на почтаря. Руки твари дрожали, организм явно пытался справиться с ядом кувшинки, и Олег рисковал, начиная этот допрос. Но ответ для него был важнее собственной безопасности — и, наверно, впервые за последние двадцать лет он поставил на кон свою собственную жизнь там, где это делать было совсем не обязательно.

— Кто? — повысил он голос. — Кто пришел на наш берег с той стороны двадцать лет назад? Отвечай!

— Спрашивай… — выдавил из себя двоедушник. — Спрашивай у Мораны! А-ха-ха-ха-а!

Он дернулся всем телом, словно сбрасывая с себя невидимые путы, и Олег тут же отпустил Настю, которую все это время придерживал за плечо:

— Кончай с ним! Быстрее!

— Сейчас! — девочка попыталась покрепче ухватить оказавшийся неожиданно скольким от натекшей на него крови меч.