Настя опасалась, что такой опытный почтарь как Олег среагирует на неожиданный шум, но тому, похоже, было совсем не до этого.
— Ам филинг суперсоник! Гив ми джин энд тоник! — дико фальшивя, почтарь во весь голос подпевал какой-то неизвестной саксонской группе и яростно махал руками. — Ю кэн хев ит ол! Бат! Хао мач ду ю вант ит!
В этот момент проскользнувший через приоткрытую дверь сквозняк коснулся его тела, и Олег тут же скинул с головы наушники, выхватив свой нож.
— Значит, не только у молодых ведуний бывают свои слабости, — проигнорировав тяжелый вздох своего спутника, Настя подошла и подняла с пола упавшую компактную двухкилограммовую машинку для музыки на солнечных батареях. Вот, значит, как Олег слушает свои песни. Заряжает ее на солнце, а когда оказывается в поселении, где рядом нет никого из созданий Нави, что в момент бы высосали всю энергию, отрывается по полной.
— Круто же играют! Так что никакая это не слабость, — Олег забрал у девушки машинку и аккуратно убрал ее обратно к себе в рюкзак. — Кстати, раз ты пришла в себя, пора прогуляться по местным. Покажу тебе свою родную деревню, и заодно поспрашиваем, что людям известно о нападениях.
— А может быть, просто пойти на вой? — Настя постаралась аккуратно намекнуть на крики за оградой.
— Слишком много тут странного, — Олег лишь отрицательно покачал головой. — Предлагаю тебе самой посмотреть да спросить твой дар. А потом уже вместе будем решать, что делать дальше. Только одно условие: никаких вопросов о моем прошлом.
— Иначе что? — Настя нагло уставилась на почтаря. После того, как она застала того за прослушиванием музыки, девочка чувствовала, что обрела над тем некоторую власть.
— Иначе выпорю!
Ну вот, тяжело вздохнула Настя, было чувство власти и куда-то моментально испарилось. Обидно.
Глава 4. Голоса прошлого
Ведуны потому так и называются, что ведают тайны нашего и верхнего миров. Если ведьмам сила Нави достается как дар, то ведуны просто получают знание, как добиться того, что им нужно. В этом их сила и слабость. И низводить понимание стези ведуна до обычного контроля над божественной силой — это очень большая ошибка.
Книга почтарей
Родная деревня Олега, Оковицы, сильно изменилась за те два десятка лет, что он старательно избегал к ней приближаться. Не видеть бы еще столько же — так хотел сказать про себя почтарь, но с удивлением обнаружил, что ненависть к людям, которые сначала позволили кому-то залезть в берёзовую рощу почтарей, а потом даже не захотели разбираться, что же именно тогда случилось, поутихла. Нет, он не забыл отца с братом, но вот деревенские перестали казаться врагами, какими он их запомнил еще в детстве. И теперь при взгляде на серые столбы частокола или на спешащих куда-то по своим делам людей он просто больше не испытывал совершенно никаких эмоций.