— Чтобы жениться на тебе, хоть в Индию! — провозгласил Хусейн, подхватывая игру.

Друг Хусейна ответил, что сможет официально зарегистрировать наш брак, и добавил, что будет ждать нас завтра.

Ради такого случая Мелисса и Нора сопровождали нас. Всю дорогу мы пребывали в праздничном настроении.

Вот так совершенно официально я стала мадам Рафик. Этот брак не просто наполнял меня счастьем: с точки зрения закона я снова имела право на существование, как и мои дочери.

Но ясное голубое небо не могло долго оставаться чистым: на горизонте начали появляться тучи. Вскоре возникли трудности, и меня это ни капли не удивляло. Я по-прежнему была проклята своими родными и не сомневалась, что все так и останется, по крайней мере пока я живу в этой стране в окружении фанатиков.

Снова начались телефонные звонки с угрозами, на этот раз голоса были незнакомые. Вот несколько примеров:

«Грязная шлюха, ты отреклась от своей семьи. Ты изгнала чистого мужчину, чтобы заменить его нечистым. Ты будешь навеки проклята! Мы еще доберемся до тебя и твоих дочерей! А предатель, который женился на тебе, пусть тоже поостережется»;

«Ты сдохнешь, проклятая! Мы зарежем тебя, а затем выпьем твою кровь. Она нас и приведет в рай»;

«Мы убьем тебя! Благодаря нам эта страна будет очищена от таких нечистых женщин, как ты с дочерьми. А перед тем как убить твоих дочерей, мы как следует позабавимся с ними в горах! Они так молоды и красивы!»

Звонившие откровенно насмехались. Я вешала трубку, но звонки продолжались и продолжались. Много раз мы меняли телефонный номер: результат был кратковременным, а затем звонки возобновлялись с новой силой.

* * *

У власти в Алжире находился радикальный фундаментализм. Раньше ислам позволял женщинам работать; например, многие из них стали парикмахерами. Теперь же они больше не имели права на профессиональную деятельность. Однажды вечером в телевизионных новостях показали сюжет о парикмахерше, зарезанной террористами, — в нарушение их запрета она не стала закрывать свой салон. Рот убитой был зашит колючей проволокой. Таким способом террористы хотели сообщить женщинам, что с ними будет, если они вздумают открывать рот, то есть возражать. От чудовищных, наводящих ужас кадров у нас мороз пробегал по коже.

Эта страна больше не была моей; я все серьезней думала о том, чтобы уехать отсюда вместе с дочками. Стоило кому-то из них выйти за дверь, я просто не находила себе места. Спокойно себя чувствовать могла лишь тогда, когда обе были дома.

На следующий день после той новости я получила очередной звонок с угрозами: