— Ладно, ты иди давай, а с делами этими я понял. Думать буду. Нам мужики-то крепкие нужны, да чтобы дело шло. Ты ж помнишь, говорил я тебе, что машина наша сильное облегчение в работе даст.

— Я-то помню, да вот мужикам-то, им это попробуй разъясни.

— А вот завтра и разъясню… каждому индивидуально.

Архип кивнул и пошёл в сторону заводского цеха. Я смотрел на его удаляющуюся фигуру и думал, что это хороший вызов для советского учёного. Но где наша не пропадала?

* * *

На церковный двор я пришёл ближе к обеду. Честно говоря, представлений о том, как себя вести с церковными деятелями у меня было немного. Конечно, память Ползунова хранила чувство духовной связи с церковью и приходской жизнью, но почему-то именно это место не очень отзывалось у меня внутри. Где-то на краю сознания теплилось имя «Пимен». Это имя точно было связано с церковной жизнью, но эта связь никак не совпадала с тем человеком, которого мне предстояло сейчас увидеть.

Кстати говоря, я теперь оказывается знал наизусть многие слова молитв и различных необходимых вступительных слов для встречи с церковным начальством. Пока дьячок бегал доложить о моём приходе протопопу Анемподисту, я настраивался на разговор, сидя на низкой деревянной скамеечке в небольшом помещении перед протопоповским кабинетом. Вышел дьячок:

— Пожалуйте, Иван Иваныч, батюшка Анемподист вас ожидают-с, — дьячок указал сухонькой кистью руки на коридорчик перед кабинетом. Глазки его блестели интересом и казалось, что он начнёт сейчас водить острым носом от любопытства. Я смутно помнил, что дьячка звали то ли Никифор, то ли Никодим.

— Благодарю, — я встал и прошёл в темноватый короткий коридорчик, освещаемый двумя лампадками, приспособленными под светильники. Остановился перед дверью и расслабив сознание автоматически произнёс необходимые слова: — Молитвами святых отец наших, Господи Иисусе Христе Боже наш, помилуй нас…

— Аа-минь, — послышался из-за двери густой басок протопопа. Это означало, что можно входить и я открыл дверь.

Анемподист восседал за своим рабочим столом, шелестя какими-то листами. Было видно, что на листах стоят гербовые знаки, что означало дороговизну и важность этих бумаг.

— Батюшка, благословите, — наклонил я голову в сторону протопопа.

— Садитесь, садитесь, Иван Иванович, — Анемподист указал на стул с резной спинкой перед его массивным дубовым рабочим столом. — Мне, право, делами требуется заниматься, — он кивнул на бумаги, — но ваш визит поди не очень отвлечёт меня от важных забот. Вы знать с просьбой ко мне?

— Да вот и правда, с просьбой, но обстоятельства… — я сделал паузу, — обстоятельства несколько изменились. Вот, хотел с вами их обсудить.