Я уже понял, что Анемподист просто хочет и рыбку съесть, и сковородку не помыть, но это даже хорошо. Не будет мешать реализации моего плана. Надо только закрепить наше утреннее соглашение прямым ответом протопопа, ведь он не должен забывать о своей выгодной части договора.
— Нет, нет, конечно же, разве возможно государственному делу препятствовать, — я успокоительно помахал перед собой руками. — Мы же только способствовать стремимся, верно?
— Всенепременно, это без всяческих сомнений, — быстро подтвердил Анемподист.
— Вот и славно. Вы мне только скажите, ежели в нашем с вами деле обстоятельства вернутся к тем же, о чём утром с вами беседовали, то вы остаётесь в том же убеждении? Ну, если представить, что работники у вас как бы остаются, а я, по нашей договорённости, беру их на производство в помощь. Если так, то наш договор в силе будет?
— Я уж не разумею даже как так может случиться, здесь только ежели обстоятельства будут так благоприятствовать вам, что и сам Фёдор Ларионович возражений не возымеет, то тогда никаких препятствий для нашего дела я не наблюдаю, — было видно, что Анемподист оживился и даже как-то заблестел глазами на появившуюся надежду к сохранению своего выгодного интереса.
— Что ж, на том и порешим, а уж как дальше будет, то… по обстоятельствам поглядим, — я поднялся и накинул на плечи тёплый плащ.
— Позвольте, дорогой Иван Иванович, провожу вас, — Анемподист тоже поднялся и надел тяжёлую шубу.
Мы вышли на церковный двор. Морозный ночной воздух казался приятным и спокойным. Над головой горели маслянистые пятнышки звёзд, а чуть ближе к краю горизонта висел крупный лунный полумесяц.
В этот момент я понял, что трудности преодолимы, надо только выспаться… И не забыть утром прополоскать рот хвойной настойкой.
Глава 5
Моё утро началось с уже традиционной процедуры. Умывание холодной водой из кадки, полоскание рта хвойной настойкой (хотя я уже подумывал об аналоге зубной щётки) и обязательных коротких упражнений — приседаний и нескольких простых разминочных движений для рук, ног, спины и шеи.
Вчера перед сном я вспомнил как умер Ползунов (это была чахотка, ну, или более понятный для моего времени туберкулёз лёгких), поэтому теперь следовало следить за своим здоровьем, чтобы не помереть от той самой опасной болезни, от которой в этом веке нет и не могло быть лекарств.
Единственное, что я мог поделать в этих условиях, это заняться профилактикой. То есть, закаляться, хорошо питаться и улучшить условия жизни.
А поможет мне во всём этом паровая машина Ползунова. Ну и мои знания советского учёного, конечно же.