— Так что-то вы думаете, что вот этот приезжий такой статный и достойный, а ведь без жены выходит, верно? — не сдавалась Агафья.

— Верно. Так это ж нам как раз самое подходящее обстоятельство!

— Так, а что ж он до сих пор в столице ни с кем сосватан не был, ежели такой весь замечательный жених?

— Сударыня, вам ли рассуждать о таких вещах! Дядя вам добра желает, а вы всё придумываете всякие фантазии пустые! — Перкея Федотовна возмущённо положила на тарелку вилку и нож. — У меня аппетита больше нет сегодня от таких разговоров.

— Душенька моя, ну что вы так близко к сердцу всё принимаете, Агафьюшка юная девушка, разве можно от неё отсутствия фантазий требовать? — Фёдор Ларионович успокоительно положил ладонь на кисть супруги и повернулся опять к Агафье. — Милая моя, вы так сразу человека не отвергайте, присмотритесь к нему, а там и посмотрим, да и Господь всё управит.

— А что же, дядюшка, ваш полковник здесь за дела приедет исполнять? — Агафья поняла, что это интересно и Перкее Федотовне, поэтому и так перевела разговор.

— Дело его государственное, ну и в самом деле, мне в подчинение он будет. Скоро вот, в феврале уже здесь обещается приехать, тогда всё и станет прояснённо. А пока никаких вопросов, нет на то надобности.

Завершили обед в молчании, но было видно, что дядя очень доволен, что смог проговорить необходимые слова, а Агафья явно не воспротивилась его предложению.

Отобедав, Агафья сказалась уставшей и поднялась опять в свою комнату. Перкея же Федотовна не спешила вставать из-за стола и наконец сказала:

— Фёдор Ларионович, у меня к вам беседа есть одна.

— Душенька моя, что ж за беседа такая, что надо отдельно об этом сообщать?

— А вот в том-то и ситуация, что отдельно надобно сообщить, да ещё и неизвестно как всё дело понимать следует.

Фёдор Ларионович отодвинул тарелку и кивнул прислуге. Стол быстро убрали и оставили только чашки с дымящимся душистым чаем. Когда вся прислуга удалилась, то Фёдор Ларионович повернулся к супруге:

— Ну, душенька, что за дело такое неотложное у вас?

— Фёдор Ларионович, вы же знаете, что моя прямая обязанность, которую я всегда исполняю с самым полным душевным к вам расположением, это заботиться о нашем благочестии и всемерно способствовать вашему уважению. Разве я когда-то пренебрегла своим долгом супруги достойного человека?

— Перкея Федотовна, душенька моя, ну что же вы такое говорите, разве какие упрёки могут быть о вашей заботе? — Фёдор Ларионович отпил из чашки и поставил её обратно на широкое блюдце.

— Благодарю вас, дорогой мой Фёдор Ларионович, благодарю. Вот потому, что мой долг призывает заботиться о вас, этим же долгом я всегда считала заботиться и о вашей чести, даже ежели приходится жертвовать вам правду, какая бы горькая такая правда ни была, — Перкея Федотовна горестно вздохнула и сделала самое озабоченное лицо, на которое была способна.