— Товарищи! Армия пойдет с нами! Решительно действовать!

Бурные, несмолкающие аплодисменты. Время ораторов. Но армия да, здесь — в толпе мелькают офицеры, уже с красными бантами.

— По приказу Мрозовского перекрыты мосты! Позор!

А толку-то, генералу бы лучше занять телефонную станцию, но — старая школа, мосты важнее. Мы развернули штаб по соседству с Думой, в здании Исторического музея — к неудовольствию его персонала — и принимали звонки от районных и заводских комитетов.

— Колонна с заводов Бари прошла Таганскую заставу! Городовых и жандармов нет!

— С Пресни миновали Кудринскую! Войска бездействуют, казаки развернулись и ускакали!

— Зубовская перекрыта войсками!

Гул на улице взметнулся до небес, от криков “Ура!” шарахнулись кремлевские галки. Я глянул в окно. Подошла первая группа симоновцев, и уже через полчаса красный от мороза Митя докладывал штабу:

— Отряд принял под охрану Думу и Совет, караулы и пулеметы расставлены.

— Как прошли? — обнял я сына.

— Как нож в масло! Войска расступаются, полиция прячется. Только на Солянке пристав пытался остановить, потребовал документы.

— А ты что?

— “Сказали не показывать!” Он секунду подумал и спрашивает: “Кто сказал?”, а я — “Сказали не говорить!” — весело засмеялся Митя. — Ну и пока он ушами хлопал, отодвинул его и пошли.

Я глянул на четверых ребят с винтовками у него за спиной. Знакомые лица…

— Торпедовцы, из футбольной команды, — ответил на мой взгляд Митя. — И динамовцы тоже с нами. А “Локомотив” на вокзалах.

— Телеграммы из Питера, — закричали из глубины, — в городе баррикады, рабочие Советы захватывают заводы!

— На Зубовской бабы из очередей разогнали солдат!

От громового хохота собравшихся зазвенели окна.

Господи, как это не похоже на штаб в Питере в день Кровавого воскресенья!.. Тогда, на заводе Нобеля, тоже трещали телефоны и шли отчеты из районов, но мы ощущали бессилие и растерянность вместо сегодняшнего неудержимого напора, куража и уверенности. Власть разваливается, пришло наше время.

— Из Коврова телеграфируют “Зеленый-один”!

Отлично, это значит, что в городе власть взял Совет и установлен контроль над пулеметным заводом.

— Колонну с Пресни привел, — спокойно доложил вошедший Медведник.

— Егор, держи мандат Совета, иди в Думу и принимай командование всей охраной. У них там какой-то полковник пытается руководить, но солдат у него нет. И да, возьми людей с собой! — крикнул я ему уже в спину.

— Вот нипочем бы не догадался! — донеслось уже из-за двери.

Ночевал я прямо там, в Историческом музее, среди экспонатов, под звонки телефонов и топот посыльных.