Он сделал шаг ко мне, сокращая расстояние между нами. От его близости по коже побежали

мурашки, а воздух вокруг словно наэлектризовался.

В этот момент я готова была следовать за ним хоть на край света, не задавая вопросов.

Давид снял яхту специально для нас. Мы пришли на пирс, где уже стояла белоснежная

"красавица".

Давид уверенно шел впереди, его широкие плечи четко вырисовывались на фоне заката. Он

обернулся и протянул мне руку, помогая ступить на борт яхты. От его прикосновения по телу

пробежала волна тепла. Палуба мягко качнулась под ногами, и я невольно прильнула к нему, ища

опоры. Его рука скользнула по моей талии, удерживая, защищая.

— Добро пожаловать на борт, — прошептал он, и его дыхание коснулось моего уха, вызывая

новую волну мурашек.

Сразу вспомнился Князев с его страшилками. Будь он не ладен!

Пришлось собрать волю в кулак и отбросить мысли о бывшем.

— Ты умеешь управлять яхтой? — я искренне удивилась, увидев, что Давид убирает удерживающие

тросы.

— У меня много талантов, о которых ты даже не догадываешься, — его голос, низкий и

бархатистый, заставил мое сердце забиться чаще.

Его движения были уверенными и отточенными. Он словно сливался с яхтой в единое целое,

умело управляя штурвалом. Ветер играл его волосами, а на лице застыло выражение абсолютного

удовольствия. Такой Давид — свободный, в своей стихии — казался еще более притягательным.

Яхта медленно отошла от причала, рассекая зеркальную гладь воды. Брызги разлетались в

стороны, сверкая в лучах заходящего солнца, как россыпь бриллиантов. Я стояла рядом с ним,

наблюдая, как его сильные руки уверенно держат штурвал, и понимала, что могу влюбиться в

этого мужчину.

Тут же тряхнула головой. Напомнила себе, что это всего лишь курортный роман. Без

обязательств.

Никаких обещаний, никаких ожиданий, никакой боли в конце. По крайней мере, так должно быть.

Но почему тогда сердце предательски сжимается при мысли, что через неделю всё закончится?

Я украдкой взглянула на Давида. Он был увлечен управлением яхты, и профиль его лица четко

вырисовывался на фоне темнеющего неба. Такой красивый, такой недосягаемый. У него своя жизнь

в Турции, у меня — в Москве. Два разных мира, которым не суждено пересечься за пределами

этого отпуска.

"Не привязывайся", — приказала я себе, но внутренний голос звучал неубедительно.

Яхта очертила круг по водной глади. Огни прибрежных отелей и ресторанов постепенно

удалялись, превращаясь в россыпь мерцающих точек на горизонте. Море дышало спокойствием,

легкие волны убаюкивающе покачивали яхту. Закатное солнце почти скрылось за горизонтом,