Худощавый низко поклонился и не поднял головы, пока двуколка с его хозяином не исчезла в конце улицы.
— И чего ты так его опасаешься? — почесав бритый затылок, поинтересовался здоровяк.
Мистер Юнг выпрямил спину и надел на голову шапку-котелок. Его лицо скривилось в неприятной гримасе. Сплюнув, он отряхнул твидовый пиджак и только после этого соизволил ответить:
— Иногда, мой дорогой мистер Недоучка, лучше немного склонить шею, чем потом жалеть всю оставшуюся жизнь. Которая, надо заметить, уже не будет такой длинной, как ты того ожидаешь.
Собеседник тяжело вздохнул.
— Получается, как бы с нашим нанимателем лучше не шутить шутки.
Юнг в ответ осклабился и выдул струйку горьковатого дыма:
— Да ты, как я вижу, проявляешь чудеса сообразительности.
Не заметив иронии, здоровяк закивал и, хрустнув кулаками, с готовностью уставился на вереницу длинных запряжённых дилижансов.
— Тогда с чего начнём?
— Как всегда — с неудобных вопросов, сбивчивых ответов и выбивания нужной информации, — зло оскалился худощавый.
— Это моя любимая часть преследования, — показал ровный ряд зубов силач.
Глава 3 Обратной дороги не существует
Вкус студёной воды так и не позволил насладиться приятной прохладой — организм издал рвотный позыв и недавнему узнику пришлось зайтись в протяжном кашле.
— Ничего страшного, — успокоила его девушка. — Скоро тебе станет лучше.
— Ты это специально говоришь? Или у тебя и на этот случай существует очередная безумная идея? — равнодушно спросил унд.
— И вообще, чем, интересно, он может нам помочь? Ты посмотри, он ведь едва на ногах держится! — поддержал приятеля Дорченский.
Но Ульга не обратила на их справедливые замечания никакого внимания. Её заботил исключительно пациент, и ничего больше. Она порхала вокруг него, словно заведенная кукла-марионетка, кормила и поила, поправляла подушку, постоянно интересуясь его здоровьем. И только когда её новый приятель принял лекарство и обессилено провалился в сон, Ульга вытолкала друзей в соседнюю комнату. Теперь можно было немного успокоиться и поговорить.
— И что, скажи на милость, происходит? Может быть, ты все-таки соблаговолишь нам объяснить? — первым не выдержал изобретатель. — У меня накопилось к тебе столько претензий, что, боюсь, если ты не ответишь хотя бы на половину из них, я взорвусь от негодования!
Ульга осторожно прикрыла дверь и грозно зыркнула на Яна.
— А ну тише. Разве не видишь, он ещё слишком слаб. Или ты думаешь легко провести пятнадцать лет в таком месте?
— Что⁈ — Дорченский схватился за голову и если бы дёрнул посильнее, то наверняка увидел бы у себя в руках пучки собственных волос. — Да ты меня совсем что ли не слушаешь⁈