Причудливый механизм пришёл в движение. Линии узловых верёвок, грузил и крючков начали менять положение предметов: стул отъехал в сторону, шкаф слегка сдвинулся к окну, а куклы повыпрыгивали со своих мест и, устремившись к потолку, застыли, будто несчастные висельники. За спиной захлопнулась дверь, и послышалось едва слышное шипение фитиля.
Ловушка захлопнулась.
— Забавная чехарда, — глупо улыбнулся мистер Фрейд.
— Вовсе нет, умник. Это опасная чехарда, — поправил его Юнг.
Пламя вспыхнуло резко, а следом за ним раздался оглушительный хлопок. Оконные рамы со свистом вылетели на мостовую, едва не покалечив проходившего мимо фонарщика. Тот в последнюю минуту успел укрыться от обрушившейся на него опасности под козырьком широкого балкона. А лошади, запряженные в повозку, забив копытами, сорвались с места и устремились вдоль улицы по привычному для них маршруту.
Глава 4 Опасность на горизонте
Как это часто случается в межсезонье, порт кишел разношёрстной публикой. Кто-то отправлялся в дальнее путешествие, а кто-то возвращался в родные пенаты. Но и те и другие пребывали в какой-то странной рассеянной эйфории. Толпы людей, будто сложные морские потоки, пытались попасть в нужное русло и добраться либо до одного из двенадцати причалов, либо к выходу центрального вокзала, где их ожидали три неизменные вещи: горячие объятия родных, стакан холодного лимонада и любезный извозчик, готовый содрать за поездку втридорога.
— Суетливый однако народец у нас на побережье, — проследив из-за витринного стекла за спешащими пассажирами, заключил Дорченский.
— Ничего удивительного, — отмахнулась Ульга. — Летний сезон закончился и все спешат убраться подальше от штормовых предупреждений и промозглых ветров.
— Не знаю, как вам, а лично мне очень нравятся пустынные улочки, — не согласился изобретатель.
Ульга недовольно поморщилась:
— Интересно узнать, чем они тебе так приглянулись?
— Спокойствием. Есть время все взвесить и подумать о былом. Знаешь, какие мне мысли приходят в голову, когда смотрю на дождливые следы на окне…
— Боюсь даже представить.
— Зря ты так, — обиделся Ян. — Между прочим, все великие придумщики совершали свои открытия в полной изоляции от суетливого общества.
— Тогда, может быть, надо было тебя оставить в приюте, а? — съязвила девушка. — Вот уж где тебе никто не помешал бы малевать свои чертежи, которые, к сожалению… — Она внезапно осеклась и украдкой покосилась на узника, не обидела ли она его, вспомнив о его узилище. Но реакции не последовало. Погрузившись в свои мысли, он потягивал душистый чай из настойки морской пальмиры, полностью отрешившись от окружающей его действительности.