Костолом только хмыкнул. Помимо автомата у него осталось лишь два ножа. Конечно, в ближнем бою он способен сражаться даже с несколькими противниками, но количество преследователей явно превосходило то, с каким он мог бы справиться.

— Идти сама сможешь?

— Да, но очень медленно. Нога опухла.

— Тогда иди, прикрою. А там, может быть, они испугаются и сами отвалят, — Костолом занял позицию между двух больших мешков, положил рядом оба ножа, еще носящих на себе следы подсохшей крови.

— А если нет?

— Ну, тогда посмотрим, на что они способны в ближнем бою. Камни и куски арматуры и я бросать могу.

— Тогда… Я остаюсь. Если тебя убьют, я тоже далеко не уйду.

Костолом быстро прикинул в уме и молча кивнул.

Заняв позицию для стрельбы, он крикнул девушке.

— Бери фонари и свети. Свети нелюдов!

После всех злоключений, целыми осталось аж три фонаря. Один из них наемник кое-как приладил к плечу, притянув лямкой, а два других отошли к Кате. Девушка торопливо высвечивала в темноте противников, в то время как бывший наёмник меткими выстрелами стрелял им в головы.

Ни одна пуля не была потрачена зря — одиннадцать пуль, одиннадцать трупов. Но дикарей было намного больше. В туннеле стоял такой гул, что складывалось впечатление, будто их там сотня, не меньше.

Но вот затвор автомата сухо клацнул, сигнализируя о том, что стрелять больше нечем.

— Зараза. Пусто, — прорычал наёмник, отбросив в сторону ставший бесполезным огнестрел.

Дикари, еще некоторое время не показывались, но вскоре, словно сообразив, что стрелять в них больше не будут, один за другим перестали сновать между укрытий и решительно двинулись к беглецам.

— Ну, давайте суки! Ну! Идите сюда! — заорал Костолом, подхватив ножи. — Сейчас я вас буду резать!

Наемник продолжал выкрикивать угрозы все громче и громче, таким образом распаляя себя для предстоящей схватки. Он знал, в некоторых случаях это ему на руку.

Девушка, осознав, что предстоит рукопашная, быстро осмотрелась и решительно сунула оба фонаря между стоящих у стены бетонных блоков, а затем подняла с пола фрагмент отвалившейся штукатурки. Глядя на приближающихся дикарей округлившимися от ужаса глазами, она крепко сжала руками камень.

Первый же противник свалился на пол с перерезанным горлом — нож Костолома описал классическую дугу, вскрыв незащищенную плоть, словно целлофановый пакет. Брызнула кровь, но наёмник не обратил на это никакого внимания — он уже встречал следующего дикаря.

Им значительно повезло в том, что нелюды бежали не общей массой, а по одному, либо по двое. Если бы они все разом бросились на наёмника, то попросту сбили бы человека с ног.