Моя первая очередь скосила сразу двух дикарей. Это сыграло некоторую роль — противник стал осторожнее. Дав еще короткую очередь, я расстрелял еще двоих. Быстро закинув автомат за спину, я решительно выхватил светошумовую гранату.
— Глаза! — заорал я как можно громче, а затем швырнул черный цилиндр в приближающихся дикарей. Сам же, не теряя ни секунды, развернулся, ухватился за лестницу и полез вверх.
Крепко зажмурившись, я карабкался вверх, ожидая взрыва гранаты. И он не заставил себя ждать. Но до того как это случилось, мне в правое бедро прилетел камень. Ногу прострелило болью, но я сдержался, продолжая ползти вверх.
Яркая, белая вспышка накрыла собой все. В ушах привычно зазвенело. Даже сквозь закрытые веки я увидел яркий свет.
Снизу раздался пронзительный многоголосый вой и визг. Сработало — не ожидавшие такого гостинца дикари разом потеряли способность вести преследование.
Приоткрыв глаза, я посмотрел вниз. Дикари метались, тыкались друг в друга, спотыкались о препятствия.
Добравшись до верха, я, не глядя, запрыгнул через небольшой парапет, и остолбенел. Верг и Михаил неподвижно лежали на полу. Раф, с бледным лицом, медленно сползал по стене, слева от меня. А в трех метрах от лестницы стоял пожилого вида человек в грязном комбинезоне, бронежилете и со странным пистолетом в руке. Его седая голова с бесформенной стрижкой и самодовольная, перекошенная морда были мне знакомы… Это был Картавин.
Дуло его необычного оружия смотрело прямо мне в грудь. На лице старика повисла презрительная ухмылка, а за его спиной стояли двое, с ручными пулеметами в руках.
— Бах! — сказал Картавин и, усмехнувшись, нажал на курок…
Глава 19 Не враги
Я медленно открыл глаза. Но почему-то ничего не увидел.
Царила абсолютная темнота, но тем не менее, вокруг все равно что-то происходило.
— Какого хрена? — пробормотал я, с трудом услышав собственный голос.
— Макс, это ты? Очнулся! — откуда-то справа раздался хрипловатый голос, а затем сразу же какой-то неестественный шорох.
Я почувствовал, как меня кто-то ощупывает с правого боку. От неожиданности я резко дернулся в сторону, и с размаху ткнул локтем во что-то мягкое.
Тут же раздалось злобное шипение и приглушенный возглас.
— Э-э! Полегче, ты чего творишь?
Не сразу, но осознав, что только что ударил не того, я поспешно пробормотал:
— Извини, не видно ни черта.
Темнота недовольно хмыкнула. Голос прозвучал глухо, словно мы были в небольшом, но пустом помещении, где присутствовало подобие эха. Но я все-таки определил — это был диггер Вергилий.
С полминуты я молчал, прислушиваясь к своим ощущениям. Мне казалось, будто все мое тело было как резиновое — такое же ощущение, какое бывает после общего наркоза. Мышцы ломило, голова болела. Сильно хотелось пить.