— Какого хрена вы делаете в моем доме? — хриплым голосом поинтересовался он, продемонстрировав наличие огнестрельного оружия.

Его голос был странным, слегка искаженным, но разительно отличался от речи того же Гарика.

Мы с Костоломом быстро обменялись взглядами, после чего я ответил:

— Мы бы с удовольствием его покинули!

Человек усмехнулся, а дикари негромко завыли.

— Боюсь, не выйдет.

— Это ещё почему? — сухо поинтересовался Костолом.

— Причин много.

— Кто ты такой? — громко спросил я, осматривая седого незнакомца.

Он собирался ответить, но дикари его опередили. Причем хором.

— Котарин! Котарин!

— Котарин, значит? — наёмник сделал шаг вперед, демонстративно приподнял ствол своего карабина. — Местный маньяк?

— Маньяк? — натурально возмутился тот. — Это вряд ли. Даже не стану спрашивать, откуда вы обо мне знаете…

— И все-таки… Котарин — это что, имя?

— Вообще-то моя фамилия Картавин. Но им почему-то нравится называть меня именно так.

Услышанное меня аж передернуло.

— Картавин? Этого не может быть — я нашёл его труп на КПП, в полукилометре отсюда.

Неожиданно Котарин хрипло расхохотался и сверкнул глазами. Даже в плохом освещении это было заметно.

— Надо же, сработало! Бэйджик с фамилией, повешенный на одного из рабочих, творит чудеса. Вот уж не думал, что от этого будет какой-то толк.

Картавин, совершенно не опасаясь, сделал пару шагов вперед.

Бывший наёмник немедленно вскинул ствол, всем своим видом демонстрируя полную готовность применить свою ручную гаубицу.

— Стой!

Но тот продолжал медленно приближаться к нам.

— Вы глупые…

— Ты что, слепой? — перебил его Костолом. — Посмотри, что у меня в руках.

— И что?

— Одного выстрела хватит для того, чтобы нашинковать свинцом дюжину твоих аборигенов.

— Я не боюсь ни боли, ни смерти. А они тем более, — он ткнул пальцем за спину. — Зато голод — страшная вещь.

И они разом бросились в атаку.

Сам Картавин, словно растворился прямо в толпе.

Прогремел оглушительный выстрел. Практически сразу послышался яростный и полный боли вой, причем сразу из нескольких глоток.

— Быстро в пролом! — заорал Костолом, подталкивая меня к завалу.

Прогремел ещё один выстрел.

Снова вопли, рычание, яростный вой.

Где-то рядом, словно черная молния, метался Вася, рыча, будто обезумевший кот-переросток.

Я хватался свободной рукой за многочисленные металлические детали, забираясь все выше. Почти погасший старый фонарь ещё кое-как позволял видеть перед собой метра полтора заваленного хламом пространства.

С некоторым трудом протиснувшись между двух крупных частей сломанной пополам рамы дрезины и постоянно цепляясь одеждой за острые края, я прополз через ряд нагромождений из ржавого металла.