— Ты собираешься отнять не только Айхи, но и все колонии Хетикор, и саму Исиду, – Кили не спрашивала. Она осуждающе смотрела на Каана.

– Не совсем так, – ответил он, не сводя с нее глаз, как будто боялся, что она снова покинет его сторону.

– Не совсем так? – Кили повысила дрожащий голос. – А как? Объясни. Ты с самого начала это планировал! Речь не об объединении, о котором ты мне говорил. Ты именно тот, кем я тебя считала всю свою жизнь: правитель, жаждущий абсолютной и единоличной власти.

– Дело не во власти, уже нет.

– «Когда народ Исиды признает в ней истинную королеву», ты сам это сказал. И почему я должна принести конец всему? О чем она говорила?

– Ты еще не готова принять всю правду, – начал он.

– Ты мне обещал! – закричала Кили прямо ему в лицо. – Ты сказал, что не будешь держать карт в рукаве.

– Не возвращайся туда.

– Куда?

– Туда, где я снова для тебя чужой, где ты не доверяешь мне. У тебя есть вопросы. И я готов дать ответы. Еслиты готова.

– Я готова, – со злостью выдавила Кили.

– Тогда оставь все эти чувства, которые в тебе смогла вызвать Зема всего за несколько минут разговора. Будут и другие, готовые усомниться в тебе, унизить и даже убить. Это совершенно неважно. Потому что я верю в тебя. И верю в нас. И я хочу, чтобы ты верила.

Эта выдержанность и нерушимость в его словах одновременно успокаивали и раздражали.

– Для этого я должна, так же как и ты, верить в то, что ты планируешь сделать.

– Именно, – его брови немного приподнялись, – а теперь пойдем и выясним это прямо сейчас.

Каан протянул руку, предлагая показать дорогу к нужным ответам. Кили неохотно вложила свою маленькую ладонь в его большую. И он повел ее за собой вдоль длинного коридора, в который они вышли вдвоем из зала для приемов. Пройдя его до самого конца, Каан свернул в задние комнаты, ведущие прочь от главного входа. На первом этаже располагалась небольшая черновая дверь, которая вела на улицу с противоположной стороны здания.

Снаружи уже наступила ночь. Прохладный воздух окутал голые плечи Кили. И несмотря на то, что по спине пробежала дрожь, холод заставил взбодриться, и краснота быстро ушла с ее лица. Каан снял куртку и заботливо надел ее на Кили, самостоятельно просунув обе ее руки в рукава и застегнув на все пуговицы. Ее лицо все еще хранило хмурое выражение, но в душе она смягчилась, наблюдая за его действиями, за этой хоть и излишней, но нежной опекой.

Всю дорогу через широкий луг, который несколько дней назад был площадкой для игры в лабиринт, а теперь выглядел неподвижным и пустым, они шли молча. За лугом пролегала полоса леса, огибавшая владения правящей семьи с этой стороны, а дальше – просторная каменная площадь. Вокруг не было ни души, только черный камень под ногами, черное небо в ярких звездах и огни столицы, отрезанные высокой стеной изумрудных, но казавшихся теперь такими же черными, деревьев.